Журавлиный след

Куда мы путь-то держим, проводник?

– Моё искусство мышления позволило выяснить из подслушанного в банях, что если и есть в ближайших землям существо падкое на чужих суженных – то им не может быть никто иной, кроме летавицы Зари. Но моё искусство мышления также позволило понять, что и ты, моя усердная последовательница, пришла к тому же выводу. У блистательного учителя не может быть блёклых учениц! Изумрудная госпожа парильней говорила о змеице, а моя милая ученица ничего не отрицала. К кому же мы можем путь держать, как не к летавице Заре? Разве может быть что-то проще?

Пока разъяснял премудрый щегол, пока загибал когтистые пальцы, перечисляя опрометчивые действия Ланы, что превращают её из загадочной царевны в раскрытую ладонь, вдали показалась пара ветхих привратников, откинули тень выточенные в камне врата, заиграли пламенными искрами неугасаемые пламенные чаши.

В пылу цветастой речи отмахнулся лис Иван от наставленных пик и знай себе шагает в любезно распахнутую пасть людоедского логова. Растерялись старики, озираются, пыхтят, желая сделать из нахала муфточку для блистательной княгини гор, но слабы их кости, но мутны их глаза.

– Заря не захворала? – вопрос Ланы вынудил оставить стражников охоту. – Скажите, что пришла её… Скажите, что пришла полевая царевна Лана! Живо! Скажите, что привели ей в дар красноречивого оборотня. Будет ей сказки рассказывать, будет ей вирши слагать.

Умолк обескураженный лис Иван, обрадовались старцы, сняли заячьи шапки перед гостьей дорогой, раскланялись до треска в изветшалых спинах.

Особо ласково обратились они к лису Ивану, как обращается мясник к злопамятному козлу. Проводили полевую царевну, особо любезно пропуская красноречивый дар вперёд, называя его «долгожданным господином, венценосным барином, счастливейшим из нареченных».

Упирался лис, да только не церемонясь пнула Лана его в пещеру, бежать хотел, да только камушки кололи лапки, стёсывали когти, разжалобить и запугать пытался, да только жалобы после запугивания не дают щедрых всходов. Намотала Лана пышный хвост на кулак и велела змеиным мужам вести к летавице Заре.

Угрюмая парадная не зарождала больших надежд, но расстелившиеся за титаническими дверьми коридоры были подобны полночному небу, на чьём бархатном полотне жемчугом вышиты созвездия. Подобны полю васильков, фиалок и орошенной росой бузины. Мягок пол, как черный мох, витиеваты лестничные перила, самоцветами переливаются ступени разной высоты, благоуханием бархатцев и гвоздик напоен сырой воздух.