Журавлиный след

– А у меня два!

– Уймитесь, чародеи! – велел старик, коренастый точно пень. – Дайте договорить братцу, он когда-то был заклинателем лаптей и разносолов, он умеет красиво говорить!

– Говорю я, братцы, о том, что все наши зубы и волосы стоили того, чтоб называться змеиными мужами… Тебе нечего бояться, наш новый братец. У тебя ведь есть мечта? У всех у нас была мечта и все мы шли к ней, растеривая зрение и слух, румянец лиц и крепость ног. Так скажи мне, милый мой, есть ли разница теперь или немного позже? Твой свадебный подарок – мечта, к которой ты бы добрался старцем более седым, чем любой из нас.

Так зачем так причитать?

Мужи согласно закивали, а лис Иван отрицательно мотал мордой, пересчитывая пугающе седые усы и казалось выпадающие зубы. И объясняли ему братцы-старики, и уговаривали, и угрожали, и хвалили, и журили. Всё никак перевёртыш лесной не уймётся, всё никак не поймёт, что старость тела не беда, не проклятье. Разве проклято великовозрастное древо? Нет, оно сравнимо божеству.

Так почему бы не получить божественный почет и ещё тысячу шапок-невидимок, сапог-скороходов, летающих ковров или скатертей-самобранок в придачу? Всем однажды придётся примерить на себя седину, всем придётся слушать плачь костей, так почему бы не продать молодость исполняющей мечты госпоже?

Шуршит мох под ногами, журчат источники над головой, перебивают друг друга старцы, звеня связками ключей. Не знает кого слушать лис Иван, не знает на какое морщинистое лицо смотреть, скрипит зубами, браня полевую царевну.

Что за причудливая страсть венценосной особы к холопству? Что за тлетворная покорность? Разве раболепствуют полудницы перед похотливыми ужами? Что за несуразица? Что за напасть?

Пока думал лис, пока предполагал и гадал распахнули старцы одну из низких дверей за которой скрывались высокие потолки и ослепительные горы скарбов. Драгоценные каменья, летучие корабли, шкатулки с привидениями, молодильные плоды, вещающие блюдца, меха, рога, клинки стальные, серёжки золотые… Было всё, чем торговали толстопузые торговцы на полночных базарах, было больше, чем скрывает любой из свиноподобных божков в бочонках.

Зажмурился лис, прикрыл глаза хвостом, усмехались старцы, толкая его в сокровищницу. Каждого из них она поразила, каждого из них пленила, окрасив немощную старость привлекательными красками, заставила отказаться от мимолётных прелестей юных дней, которые обычно тратят на накопления подобных богатств.