Змеиный брод

Что бы он сказал ей после?

Из-под башмака выпрыгнул камешек и покатился с обрыва.

Вита замерла.

Тропа превратилась в узкий перешеек: с одной стороны зиял «колодец», с другой тянулась стена. Пальцы легли на гладкий камень. Вита набрала в грудь воздух и медленно, на четыре счёта, выдохнула. Если оступится... что ж, не испытает на себе «особую» иглу господина Ирия.

***

— Иди на мой голос.

Она чувствует Явора впереди, в трёх шагах. Протягивает руку и ступает осторожно; на глазах лежит плотная повязка, от которой хочется избавиться как можно скорее, но Вита терпит.

— Ну же, ещё немного. Не бойся. Ты мне веришь?

«Нет».

Покровительство в его тоне сменяется насмешкой. Эта свадьба не нужна ни Явору, ни Вите — только их отцам, мечтающим о союзе. В доме Зверобоя неуютно: зелень Травяного Храма кажется слишком яркой, белизна колонн — нарочитой, повсюду с фамильных гербов ей улыбается солнце.

Вита не верит словам, помыслам, улыбкам. Её жених хорош собой — на зависть многим. Он умеет быть очаровательным, любезным и.

То была старая традиция — испытывать женихов перед свадьбой, и Вита не удержалась, послав за Явором одного из домашних «огоньков». Малыш не мог ему навредить, но тот, почуяв потусторонний холод, отшатнулся и поранил руку о живую изгородь, а после смотрел на Виту, как на змею, готовую ужалить. Было в его взгляде то, от чего хотелось идти наперекор решению отца — впервые в жизни. Если даже муж не принимает её дар — и её саму, — о каком счастье может идти речь?

— Явор?.

В тишине она чует движение воздуха. Справа, затем слева. Они не одни в святилище.

Она оборачивается и хватает ладонью пустоту.

— Кто здесь?

Дорога, ведущая в храм Зверобоя, впервые кажется скользкой. И долгой, будто Вита ходит кругами. Что бы ни хотел показать Явор, ей перестаёт это нравиться.

Стук каблуков рождает эхо; в нём тает неразборчивый шёпот.

— Я снимаю повязку!

Шаг. Ещё один.

Башмак срывается в пустоту.

Вита взмахивает рукой в поиске опоры, но лишь царапает ногтями перила. Коленом она падает на край ступени, и кость ломается со странным звуком, будто сухая ветка, брошенная в огонь.

Боль приходит позже, когда, пролетев лестницу, Вита ударяется плечом о мраморный выступ. Срывая повязку, она видит, как кровь течёт на белые плиты. Подол платья темнеет: обломок вспарывает мышцы и кожу, а от попытки пошевелить ступнёй к горлу подкатывает ком тошноты.