Право на жизнь

***

Настоящее имя мальчишки было Синхара, но дворовые ребята звали его Королем крыш, отдавая дань ловкости, с которой приятель покорял кровли и ограды столичных домов. Как беспризорный кот, он часами разгуливал между труб и флюгеров. Белкой взлетал на верхушки елей, быстроногим сайгаком перемахивал через преграды, спасаясь от рассерженных сторожей. Кина, дружка и поводырь Юны, за время пути от особняка до крошечного сквера все уши прожужжала маленькой госпоже про «подвиги» несносного хулигана.

Сегодня Синхара решил превзойти самого себя — влезть на Башню!

Шесть ударов колокола — час пересмены у городских патрулей и время, когда леди Ешар садится в свою карету, чтобы отправиться на поэтический кружок к семье Касаюмед.

— Ты упадешь.

Наверно, Синхара не раз слышал подобное от приятелей, а пуще от родичей и наставников, а потому смело проигнорировал предупреждение слепой десятилетней девчонки с серебристыми косичками, замершей в стороне от прочих восторженных зрителей.

Юна сама не понимала, как оказалась частью свиты Короля крыш, собравшейся у Башни Медведя, чтобы засвидетельствовать очередной триумф.

Не понимала, пока не почувствовала, что должно произойти. Ей следовало вцепиться в его одежду, обхватить руками за талию, не пуская, закричать, привлекая внимание взрослых, но кто-то будто предательски шептал в ухо: «Разве ты не хочешь снова... увидеть?»

Сильные мозолистые пальцы покровительственно взлохматили макушку. Рядом, ревнуя, засопела Кина. Юна сердито втянула голову в плечи, злясь на снисходительную ласку, отступила, так ничего не добавив.

— Ты карабкаться-то собираешься или ждешь, пока тебе королевскую лестницу прямо до шпиля построят и красными коврами выстелют? — выкрикнул кто-то. Несколько ребят обидно засмеялись.

— А что мне за это будет? — с веселым нахальством отозвался Король крыш. — Вот если бы меня принцесса поцеловала наверху, дело! А за просто так даже кошки не мяукают. Эй, драгоценные, кто сегодня хочет стать моей принцессой?

Кина с готовностью подалась вперед, но Синхара к злорадству Юны обошел кухаркину дочь вниманием, выбрав кого-то другого.

Мальчишка еще немного покочевряжился и, судя по стихшим голосам, наконец-то полез.

Башня выступала как из тумана. Грандиозная, поражающая воображение махина, подпирающая высокое вылинявшее небо. Монолитная кристальная стена, издалека выглядевшая гладкой как лед, вблизи оказалась покрыта щербинками и трещинами, оставленными канувшими столетиями. Подножие опутал плющ.