Право на жизнь

Падающие сквозь кружевные занавеси световые блики складывались с чернильными линиями, превращаясь в портрет молодой женщины. Копна непослушных волос, растрепанных ветром. Тонкие брови вразлет. Высокие скулы. Слегка раскосые глаза. Солнечные пятна веснушек на задорно вздернутом носу. Казалось, она мгновение назад обернулась, привлеченная вопросом неведомого собеседника.

Сначала я подумала, что передо мной Харатэль, но секунду спустя поняла, что обозналась. Скованная жесткими рамками законов и личной дисциплины сестра никогда не умела улыбаться миру с такой беззаботностью и непосредственностью.

Веронар нарисовал Нейс тиа Ланкарра.

— Эсса, что-то важное?

Мерик заинтересованно придвинулся. Несомненно, когти уже успели обыскать комнату и видели портрет, но сейчас в эту самую минуту лик матери, написанный отцом, казался мне чем-то сокровенным, чем не хотелось делиться с посторонними.

Стоило взять лист в руки, волшебство рассеялось. Картинка снова превратилась в хаотичную россыпь линий и точек.

Подумав, я бережно спрятала рисунок за пазуху — на память. Больше здесь делать было нечего.

За оградой ждали знакомые сани: Веронар и Селена ушли пешком. Пока застоявшиеся лошадки охотно трусили по оживающим улицам, у меня было достаточно времени, чтобы снова прокрутить в голове сложный разговор с лордом Харэнар и, что важнее, последовавшие за ним сны. Некоторые вещи хранителям памяти в отличие от меня все-таки неведомы — и это приносило слабое моральное удовлетворение.

Падение мальчишки, породившее в сердце нетерпеливое, щемящее и пугающее до дрожи предчувствие запретного чуда.

Осознание трагедии. Поразительно своевременное вмешательство Хаоса, направившего неокрепший ум отроковицы по пути раздора и раздрая… Присутствие N’eari в этой истории — вот о чем нужно подумать в первую очередь.

Погруженная в собственные мысли, я не следила за окрестностями, и прилетевший в лицо шмат снега, сдутый ветром с кроны вяза, оказался для меня неприятным сюрпризом. Проморгавшись, я обнаружила, что избранный когтями путь вывел нас к основанию одной из знаменитых башен.

За миновавшие годы сквер из сна практически не изменился. Я сразу узнала и широкую улицу с молчаливыми фасадами домов на левой стороне, и поникший старый вяз с обломанными ветками, и низкую, едва выглядывающую над сугробами ограду сквера — узорной ковки с колосками. Основание башни, сейчас очистившееся от плюща и покрытое коркой наледи, напоминало серое мутное стекло.