Право на жизнь

Глава девятая

Семейная ванная — явление, к которому я, наверно, не привыкну никогда. Человек чувствует себя особенно уязвимым, оставаясь без одежды, и обычай обнажаться перед толпой чужих людей мне казался дикостью.

Хорошо хоть, существовало разделение на «мужское» и «женское» время. Но перспектива провести полчаса наедине с любой из леди Иньлэрт тоже не прельщала, а потому для омовения я выбирала раннее утро, когда остальные обитатели особняка еще спали.

Купальня семьи Исланд располагалась на заднем дворе — небольшая подсобка из белого камня, к которой вела узкая, расчищенная от снега дорожка.

Солнце, едва показавшееся над горизонтом, сразу же спряталось в сплошное серое покрывало туч. Морозный ветер кусал за щеки, забирался под полы телогрейки, наброшенной прямо на домашнее платье.

Я, ежась от холода, пробежалась по улице, потянула за отполированную многочисленными прикосновениями медную ручку. Тяжелая плотная дверь поддалась с трудом, но после некоторого усилия впустила меня в предбанник, занимавший всю наземную часть.

К самим ваннам уходила каменная лестница, упирающаяся в очередную массивную дверь.

Внизу царил полумрак. Тихо журчала вода. От горячих источников поднимались клубы густого пара, скрывая противоположные стены, так что о размерах подземелья приходилось только догадываться. Вряд ли Иньтэон построили бы в сейсмически активной зоне. Скорей всего, температура поддерживалась артефактами, и сейчас я собиралась насладиться благами, что даровала магическая цивилизация.

Между выложенными плиткой ваннами вела узкая шершавая дорожка. Предвкушая удовольствие, я направилась к дальнему краю помещения, где можно было искупаться, не рискуя свариться. Прыгнуть с разбега или аккуратно соскользнуть с бортика вниз, погрузившись целиком, а затем вынырнуть и лечь на воду, наслаждаясь теплом и покоем, наполняющей все тело истомой и легкостью — той легкостью, которую во сне дарит полет, а в реальности не найти иначе. Расслабиться, оставив за порогом и вездесущую зиму, и груз забот.

К сожалению, моим мечтам о покое не суждено было сбыться.

— Доброе утро, тетушка Лаанара.

На краю одной из длинных ванн-бассейнов, подбивая ногами брызги, устроилась Павайка. В отличие от меня девочка ничуть не стеснялась наготы подросткового угловатого тела: полотенце валялось отброшенное рядом, а о купальной сорочке она даже не вспомнила.

— Доброе.

Продолжение разговора, ожидаемо, не последовало: приветствие изначально было данью вежливости.