Право на жизнь

И парадокс! подарила Исхарду кулон, из-за которого он пострадал! Снова подставила друга под удар ради сомнительного блага! Потому-то, как верно заметила Павайка, я не спешила в лазарет: мне было стыдно и страшно посмотреть в лицо северному лорду. Разум мог сколько угодно приводить доводы в защиту сделанного выбора, но сердце продолжали грызть черви вины и сомнений.

Угрожала ли Исхарду реальная опасность, или я выдумала ее? А что если и штурм Гайи всего лишь мои фантазии?! Тогда я своими руками… Стоп, Ланка! Причин не доверять пророчеству Оракула нет.

Обучение целительниц, попытки угодить лиаро и северной знати, не приносящие ничего кроме скуки и раздражения фестивали — пусть я мало на что могу повлиять, но такое чувство, что сейчас драгоценное время вообще уходит на бессмысленные хлопоты. Я мечусь, словно Павайка на арене, окруженная ледяными змеями бессилия и уныния, все больше запутываясь, что правильно, а что нет — и эту «скорлупу» мне, похоже, не пробить одной.

Может, вот она, причина?! В катастрофическом неумении доверять и полагаться на других? Я постоянно думала, что одна, забывая про окружающих людей — тех, кто защищал, временами незаметно для меня самой, поддерживал, направлял и придавал силы двигаться вперед. Если подумать, я никогда не оставалась в одиночестве. Для этого нужно сбежать в бесплодные пески Великой Пустыни или воды Океана. Но даже там мне не скрыться, ведь пустыня — душа сестра, а мир — отражение драконов.

В этом мире дракон никогда не останется один.

Так, может, хватит упорно отворачиваться от правды?! Но кто в Иньтэоне откликнется на мою просьбу о помощи? В этом чужом городе лжи и интриг? Ответ родился сам собой. Лоретта! Коготь выслушает меня, хотя бы из чувства долга.

Дверь в наши комнаты оказалась приоткрыта. Драконы говорили шепотом, не желая привлекать лишнее внимание, и все же они не рассчитывали на мое скорое возвращение из купальни.

— С эссой творится неладное. Мэтр Кристофер предупреждал, если…

— Мэтр Кристофер, — негласное звание рыжика Мерик произнес с откровенной издевкой, — заносчивый избалованный мальчишка, не имеющий понятия ни о долге, ни о дисциплине. Я говорил и до сих пор утверждаю, что его назначение первым когтем было настоящей глупостью!

— Альтэсса Харатэль одобрила выбор сестры.

В голосе женщины появилось раздражение, словно она уже не радовалась разговору.