Право на жизнь

Что Повелителю слезы жены и матери? Неужто и Альтэсса Харатэль такая же, родную сестру не пожалеет?

— Ты недооцениваешь нашу гостью, — заметила леди Иньлэрт. Кто не переживал о воюющем муже, так она. — Эта «невинная» девушка недавно убила Повелителя Запада.

— Лорда Кагероса убил…

— Коготь Лаанары, — вмешался Исхард. Я вовремя захлопнула рот: упоминание имени Риккарда в столице северного клана грозит скандалом.

— Демон льда, — продолжила Нихамада. — Западные твари перегрызлись между собой из-за добычи. Чего еще ожидать от предателей?! — она холодно улыбнулась мне.

— Слышала, вы приказали заключить ваш так называемый коготь под стражу? Радостно знать, что Древние вернули вам разум прежде, чем доверчивость довела вас и южный клан до беды.

Я больно прикусила губу, сдерживаясь, подбирая слова, чтобы достойно объяснить тот поступок. Но меня опередили.

— Здесь кто-то говорил об убийстве?

В гостиную вплыла Селена. Ради торжественного вечера бард принарядилась в свободное платье черного шелка с длинными, ниспадающимидо пола рукавами.

Единственными яркими деталями был цветочный пояс из голубых опалов и такой же венок.

— Добрый вечер, дамы, лорд, эссы, — кивком приветствовала она собравшихся. — Надеюсь, я не помешаю семейным переговорам. Знаю случаи, когда мирные беседы между родственниками оборачивались баталиями не менее яростными, что гремят сейчас на полях сражений.

— Проходите, сладкоголосая, — впервые в янтарных глазах леди Иньлэрт появился намек на симпатию. — Мы будем признательны, если вы скрасите вечер музыкой и новой историей.

— Историей о Повелителе Запада Кагеросе тиа Стэкла, я полагаю?

Драконица, приняв приглашение, вольготно расположилась в кресле, задумчиво перебрала струны лютни, придирчиво вслушиваясь в звук.

— Людям нравится придавать смерти огромное значение. И эта слабость вполне объяснима: нет ничего, ценнее жизни, и ничто не страшит сильнее, чем ее потеря — тем сакрален и занятен факт, когда одно мыслящее существо лишается своего бытия не в назначенный Древними срок, а по воле другого.

Селена на несколько секунд замолчала, неуверенно, словно вспоминая мелодию, коснулась струн.

— Мы желаем знать. Что двигало рукой убийцы? Какие мотивы толкнули его покуситься на священный дар жизни? Пустая выгода? Минутная вспышка ревности? Стальные оковы долга? Безумное желание на одно мгновение почувствовать себя богом, высшим существом, в чьем праве решать, жить другим или умереть?

В повисшей тишине тревожно звенело, затухая, эхо струн.