Право на жизнь

увидеть?

— Простите, леди, моя вина! Не углядела! Это все кот, Хаос его побери! Он давно около клетки ошивался! Рыжий одноглазый бандит с разорванным ухом! Говорила Кине, чтобы не пускала паршивца в дом?! Говорила! Как об стенку горох!

Расстроенное бормотание няни Свен напоминало гудение шмеля — назойливое и бестолковое, неинтересное.

Ладонь, которой Юна оттолкнула усатую морду, была липкой и влажной. Девочка поднесла пальцы к носу, понюхала. Пахло лилиями. Нет, конечно, по-другому, но почему-то ей сразу вспомнился аромат хрупких чашечек с шелковыми лепестками, которые Кина, кухаркина дочка, называла цветами мертвых.

«Их кладут на могилы невинных дев и павших воинов, — объясняла подруга, — чтобы порадовать Серую Госпожу. Тогда Смерть удовлетворится одной жертвой и более не вернется в дом». Мать, тоже любившая лилии, услышав об этом, презрительно фыркнула и посоветовала не забивать голову всякими глупостями.

Юна не удержалась, лизнула ладонь, пусть взрослые и запрещали брать в рот все подряд.

Сладкая соль птичьей крови вызвала внезапный приступ гадливости, вывела из оцепенения. Девочка с остервенением потерла липкой ладонью о ковер, и копошение привлекло внимание няни Свен.

— Вьюна, детка! Этот разбойник и тебя успел оцарапать?! Да я ему, гаду эдакому, сама сейчас голову откручу!

— Свен, прошу, не при этом ребенке.

Поднявшаяся суматоха закружила, отвлекла.

А затем вечер продолжился привычным чередом. Игры с выдумщицей Киной, которую позвали, чтобы развлечь маленькую госпожу.

Ужин с родителями. Теплая пахнущая жасмином ванна. Знакомые дела стерли удивительную вспышку из памяти, и Юна уже не могла сказать, случилось ли то, что произошло, взаправду или она все придумала, как придумывала шурша-в-шкафу, крылатых псов и глазную фею.

Много позже, лежа в кровати под теплым одеялом, девочка тихонько, чтобы не разбудить уснувшую посреди очередной сказки няню Свен, всхлипывала в подушку, жалея погибших канареек.

Птиц подарил ей отец. Привез откуда-то с юга, решив порадовать дочь необычной диковинкой.

Она звала их Ля и Си, различая по голосам и наощупь.

Непоседа Ля пела более задорно, перескакивала с одной мелодии на другую. Пушистый комочек Си — звонко и чисто, напоминая журчание весенних ручьев. Юне нравилось слушать их щебетание и воображать страну вечного лета, где в полдень солнце настолько горячее, что оставляет на коже ожоги. Там живут диковинные звери с незнакомыми голосами и пахнет акацией, кофеем и апельсинами.