Право на жизнь

Хочешь поболеть за мальчишек… или даже поучаствовать? — припомнил он мое сумасбродство недельной давности.

Я неуверенно улыбнулась, кивнула, из вежливости принимая приглашение. Исхард надеется, что однажды Иньтэон станет мне домом, но... Мелкие пакости его родственников, которые, неожиданно, все, за исключением Аары, ополчились против меня, холодная любезность здешней аристократии, серые пасмурные дни и рано наступающие ночи — в этом неприветливом городе мне отчаянно не хватало света и тепла.

Я невзлюбила северную столицу с первого взгляда, и, похоже, она решила ответить мне взаимностью.

Я чужая и навсегда останусь чужой для клана льда. Мое место не здесь.

Но тогда где же?

«Ты знаешь», — ехидно шепнуло сердце, и я привычно проигнорировала его голос.

***

Некрополь северного клана находился верстах в десяти от Иньтэона и явно не пользовался популярностью среди драконов. Когда безлюдная дорога свернула в густой мрачный ельник, я ненароком заподозрила угрюмого возницу в недобрых намерениях и успела пожалеть, что опрометчиво отказалась от сопровождения когтей.

Похоже, Лоретта верно упрекала меня в излишней самонадеянности: я и раньше редко просила о помощи, а в последнее время и вовсе разучилась.

К моему облегчению, проплутав полчаса между нахохлившимися елками, тянущими к упряжке пушистые лапы в снежных варежках, тракт вынырнул у края гигантской воронки — искусственно-правильной полусферы, вырезанной в земной тверди. Непроизвольно задумаешься: кому под силу сотворить такое?! Альтэссе? Или одним Древним?

Закручивающаяся спиралью дорога плавно спускалась вдоль склона к крохотному заиндевевшему саду.

Собаки, обрадованные близким отдыхом и кормежкой, рванули с удвоенной силой, хорошо, по тракту, а не напрямик. Из-под полозьев летели комья снега, сани раскачивало из стороны в сторону, угрожая опрокинуть. Я судорожно вцепилась в борта, мечтая лишь о том, чтобы кошмар поскорее закончился. Оживившийся возница, наоборот, получал искреннее удовольствие, подгоняя лающе-хвостатый ураган.

Все обошлось. На дне впадины упряжка постепенно замедлила ход и встала напротив приоткрытых ворот.

— Приехали, эсса.

— Благодарю, — я выбралась из-под кипы шерстяных одеял, с удовольствием разминая затекшие ноги. Огляделась.

За кованой решеткой посреди печально склонившихся ив серела часовня-ротонда из белого мрамора. Покрывший древесные «косы» иней превратил их в подвески из хрусталя — хрупкие, эфемерные, волшебные.