Лета Триглава

– Хорошо справились, сударыня, – вывел из раздумий Хорс, стягивая перчатки и бросая на железный лоток, – не зря взял в помощницы. Устали? Вот, испейте отвара, сразу голова прояснится.

Беса с благодарностью приняла кружку из жарких лекарских рук. Холеные пальцы Хорса тронули девичье запястье, на миг задержались. Беса подняла лицо.

Ух, какой у барина обжигающий взгляд! Глаза темные, омутные, в глубине так огневые вихри и кружатся, так и затягивают, задержишь взгляд – пропадешь.

– Гляжу, умело с младенчиком управились, – заметил Хорс, аккуратно складывая фартук.

– Я матушке сызмальства подсобляла, Младку тетешкала, – Беса отпила отвара. – Горячо!

– А вы подуйте.

Беса послушалась, после полюбопытствовала:

– А у вас, Яков Радиславович, детки есть?

– Не обзавелся еще.

– Нешто и невест не было?

– Сватались, – невозмутимо ответил Хорс. – Да разве такого закоренелого холостяка, как я, исправишь? Вот, сколько себя помню, люду помогаю, а своих и не осталось никого.

– Совсем, как у меня, – Беса посмурнела, держа обеими ладонями кружку с отваром.

– Страшно, – эхом повторил Хорс. – Чем дальше – тем страшнее, сударыня. Оттого мне радостно, что отныне вы у меня объявились. Видно, для того нас старшие боги и познакомили. Познакомили – а имени вашего до сих пор не знаю. Все-таки расскажете, как батюшка с рождения величал, хм?

– Василисой назвали, – призналась Беса, смущенно улыбаясь и прокручивая в голове теплое «…мне радостно, что вы у меня объявились…».

– Имя-то красивое, – задумчиво сказал Хорс. – И вовсе напрасно его прячете. Ну, полегче вам теперь? Со временем к ранам привыкаешь. Вы ведь сами покойных в Навь собирали.

– То мертвые. А эти – живые.

– Жизнь богом дана, – возразил Хорс. – Каждому люду и каждой твари. По моим силам и разумению надлежит ее беречь и продлевать лета.

– Это кто дал? Сварг? – не поняла Беса.

– Пусть Сварг.

– А если Мехра призовет в Навь? Бывает ведь так.

– Не бывает, чтобы спасти нельзя было, – отрезал Хорс.

Беса прикусила язык. Хорошо, ни надзиратели, ни волхвы не слышат, дурные это думки, вредные, не угодные богам. Бесе бы тоже об этом не думать, а все-таки мыслишка поселилась. Отняла бы маменьку и Младку у Нави, коли такая возможность случилась бы? Знала, что отняла. Даже если против божественной воли идти пришлось.