Лета Триглава

– Водичка – ух! Или мавок боишься?

– Да ну тебя! Плавай, зубоскала! – расстроенно махнул рукой Даньша, подхватил обломок удилища и побрел прочь.

– Эх, вы, Гаддашевы баламошки, – вздохнула Беса, упала на спину, раскинув руки, и долго смотрела в темнеющее небо, усыпанное еще тусклыми звездными оспинами и окаймленное по краю полупрозрачной закатной лентой. Думала: напрасно Даньша с Хорсом знается, нахватался от него своеволия, родовое призвание собрался ломать, а это опасно и богам не надобно. Если каждый будет судьбу, записанную в Сваржьих чертогах, на какую захочет менять – разве порядок в Тмуторокани будет?

Перевернулась на живот, хлопнула по темечку подплывшей слишком близко любопытной мавки.

– Брысь! Навье семя.

Мавка булькнула и ушла на дно. Не опасные они, только надоедливые.

Широкими взмахами рассекая воду, Беса проплыла вдоль берега.

Червен уже зажег огневые шары.

Где-то бренчали гусли.

Где-то раздавались веселые голоса.

Червен гулял-веселился, чем ближе к полуночи – тем более распаляясь.

Беса выбралась на камни, выжимая мокрую рубаху.

– Красавица, пошто одна гуляешь? Может, помощь какая требуется?

Компания веселых студентов зубоскалила, оглядывая девушку бесстыдными взглядами.

– Не требуется, благодарю покорно.

Беса юркнула в сарафан, краснея от стыда и коря себя за легкомыслие. И как только додумалась при честном народе почти голышом в речку лезть? Видела бы маменька – давно бы за косу оттаскала.

– Ежели пожелаете, можем и медовухой угостить! – не унимался самый рослый.

Видом походил на Утеша – те же завитые кудри, тот же наглый взгляд.

Подобрав подол сарафана, Беса спешно зашагала прочь. Студенты не отставали.

– Хороша птица!

– Жаль, не наша.

– А я бы поймал в силок. Может, и посватался бы.

– У тебя таких сосватанных уже с дюжину наберется!

Парни загоготали, и сердце Бесы тревожно заколотилось.

Да где же лекарский терем? Или свернула не туда?

Зазевалась – и влетела в чьи-то подставленные руки.

– Пусти! – заверещала, ткнула кулачком в обтянутую атласом грудь.

– Да что же вы, сударыня, не признали?

Беса заморгала, щурясь на возникший перед ней силуэт. Черный сюртук сливался с тенями, оттого белая рубаха и алый шейный платок отчетливо выделялись в огневом дрожащем свете.

– А это кто с вами, извольте полюбопытствовать? – Хорс сощурил глаза, и идущие по пятам студенты замялись.

– Мы только проводить хотели. Не серчай, дядя.

– Не стану, – пообещал Хорс, – если уберетесь прямо сейчас.