Лета Триглава

Горло проткнешь – только пикнет, и дух вон. И то сказать, с живого не спрашиваю.

Двери скрипнули. Вернулся Сып, под мышкой – берестяной туес.

– Упрятал! – отдуваясь, кивнул на городничего. – Так и знал, что скроет! У! Облуд!

Поддал сапогом в живот, и городничий, повалившись лбом в пол, закашлялся кровью.

Корза аккуратно принял туес, отбросил крышку. Людова соль блеснула в желтом свете лампадки. Крупная, отборная. На совесть подбирал – не четверть, но все-таки половина.

– Я многое простить могу, – задумчиво проговорил Корза.

– Когда про меня сплетни пускают, когда о делах бахвалятся, даже когда подворовывают помаленьку. Скажи, Сып, много ли золота взял?

– Жменю, боярин, – заулыбался душегуб гнилым ртом.

– Золото – пыль, – продолжил Корза, не глядя на городничего, а только в окно. Там, за тюлевыми занавесками, мутно белел месячный серп. Качались на ветру цепи, и на них, будто в люльке, качались мохноногие анчутки. – Думаете, что золотом все можно решить, от всего откупиться, и у кого больше золота – тот и сильнее, и всегда прав.

Да только от смерти не откупишься. Не спасет золото от отравы, от лиха и гибели. Мир переломится – и бедных, и богатых в порошок сотрет.

– Не губи! – прохрипел городничий. – Истинными богами клянусь, все исправлю!

Корза покачал головой, ответил ласково:

– Глупый люден. Не знаешь, что нет и не было здесь никаких богов, кроме меня одного. Я и есть – истинный. Мария! – позвал, и люден в капюшоне повернулся. – Кончай девчонку.

Девица завизжала в страхе.

– Будь проклят, душегуб! – вскинулся городиничий.

Целясь скрюченными пальцами в горло, бросился на Корзу. Тот выставил ладонь. С пальцев сорвались тонкие белые нити, коснулись лица городничего, и он страшно закричал, завертелся юлой, дергаясь, как в припадке падучей.

– Таков гнев божий, – сказал Корза, отпихивая скрюченное, все еще подрагивающее тело. – И суд, и наказание виновному. Маша, исполняй.

Мария ударила ножом. Лезвие мягко вошла в грудь, и девица испустила тяжкий вздох и осела кулем.

Изо рта у нее потекла кровь.

– Сып, бери девчонку, – распорядился Корза. – Живей к могильнику.

– Пошто? – заворчал тот. – Соль забрали, золотишком разжились, что еще надо?

– Делай, как Хлуд приказал! – прикрикнула Мария, пряча нож за голенищем сапога. – И этого облуда тоже забирай!

Она походя пнула беспамятного городничего под ребра, тот шевельнулся, простонал, но не очнулся.

Шли гуськом. Впереди двое, сзади двое, в середине – Корза с Марией.