Лета Триглава

Держал ее за руку, ощущая прохладу кожи, ощупывал взглядом спину, где под платьем, знал, чернели заглушки. Не кровь текла по жилам Марии – людова соль, и не свободная воля двигала ею, а воля самого Корзы.

Об этом он старался вовсе не думать.

– Вы двое – стеречь, – негромко велел у ограды. – Сып и Вигарь – со мной.

Пошли далее. Сып нес на плече мертвую девицу, Вигарь тащил городничего. Месяц висел над ельником, едва не цепляя его рогами. Анчутки прыгали по цепям, игоши аукали в ямах, из-под ног прыскали хухлики.

– Кладите у подножья, – Корза указал на идол Мехры, пнув подкатившегося под ноги хухлика.

– Соль не будем доставать? – деловито осведомился Сып, стряхивая жуткую ношу, будто куль с мукой.

– Обойдемся. Дай нож, – протянул ладонь, и Мария вложила в нее окровавленное лезвие.

Корза стянул с кисти невидимую перчатку-сетку, бьющую электрическими нитями, сунул в карман кафтана, потом полоснул по собственному запястью. Кровь потекла, обагрила жухлую траву. Очертив вокруг идола круг, Корза воткнул нож лезвием вверх на самой границе круга.

– Вигарь, – позвал подручного. – Тащи облуда сюда, да перешагни дважды.

Сам споро замотал тряпицей руку и внимательно следил, как выполняется поручение. Городничий зашевелился, приходя в себя. На всякий случай, Корза отошел к идолу, потянув Марию за собой. Сып, видя движение хозяина, придвинулся к нему ближе. Один Вигарь ничего не понял. Обернувшись, осведомился добродушно:

– Что далее, боярин?

Более спросить ничего не успел.

– О, Мехра Белая! Помилуй! – захрипел Сып, обводя лоб охранным кругом. Невдомек ему, дураку, что уже стоял в кругу, и кровь чистого людена, людена прежнего круголетья надежно охраняла от Мехрова гнева.

– Здравствуй, Маша, – хрипло проговорил Корза, запрокидывая к небу лицо. Широкие ноздри подрагивали, ловили запах гниения и земли. А еще чего-то химического, неуловимо сходного с запахом людовой соли.

Мехра склонилась над собственным идолом, в глазу-плошке пылало пламя пожара. Открыв черный рот, вытошнила ком червей и глины, а вместе с червями пришли слова:

– Когда оставил меня в огне, что говорил, сбегая?

Слова шли не из исполинского рта богини – их произнесла Мария, стоящая за плечом Корзы, но он не обернулся, ответил:

– Что вернусь за тобой. И не могу вернуться, пока не готов корабль. Высоко придется взлететь, Маша. Очень высоко.