Моё имя

— Ну так спрашивай. Хотя я и так знаю, что, собственно, тебя интересует. Да, это правда. На бал Анжей я пойду с Адой Норин.

Сохранить самоконтроль для Лудо стоило огромных усилий. Понять это было не так уж и трудно: гримасу на его лице я часто вижу в собственном зеркале, особенно — после общения с госпожой королевой.

— Вы ведь шутите, не так ли? Ваше величество, нет... брат, ты просто не можешь пойти на бал в честь дня рождения своей жены с другой женщиной. Более того — с человеком!

— А что такое? Разве нечто подобное прописано в правилах? А даже если б и было — что с того? Короли не следуют правилам — они их создают.

Слова Ады, сказанные мне в первый день нашего знакомства, запечатлелись в памяти, как нечто нестираемое. Более того, я отлично знал тому причину: за десять лет мира и скуки я почти что забыл, как именно стал «великим» королём. Следуй я правилам — и эксили до сих пор умирали бы с голоду вместо того, чтобы нежиться в изобилии.

— Но другие тебя не поймут! Вся эксильская верхушка может стать твоим врагом!

— Меня это не сильно волнует.

Я всегда могу усмирить их с помощью метки, да и к тому же… Я их своими врагами уже давно считаю, нет ничего плохого, если мы, наконец, разделим хоть одно общее чувство.

— Она тебя просто околдовала! Эта девушка, этот человек — настоящая колдунья! Ты же всегда верил и доверял мне, брат, так прислушайся и сейчас! Те решения, что ты принимаешь — не твои, а её.

— Лудо, ты — мой брат и единственный в этом мире родной эксиль, но даже тебе я не позволю так о ней отзываться.

Эта девушка каждый день спасает меня от безумства, из которого я уже потерял надежду найти выход. Околдовала? О, нет, — она открыла мне глаза.

— Чтобы там ни было, ты… нет, вы не можете так поступить, ваше величество, ведь…

Возможно, из-за того, что я так и не отошёл от разговора с Пандорой, а, может, и от того, что все в этом проклятом дворце были настроены против меня, я вышел из себя. Полностью. Забыл, кто стоит передо мной.

Забыл, что Лудо для меня сделал. Я просто забыл обо всём. Внутри кипел лишь гнев на эксиля, что так упорно отрицает столь дорогое мне.

— Заткнись, — от моего наполненного злобой голоса глаза Лудо широко раскрылись, — заткнись или очень сильно об этом пожалеешь. Ты забылся, Лудо Девериус: это ты здесь единственный, кто не имеет права указывать мне, что и как делать.

— Нет, я только…

Лицо Лудо перекосилось от боли, и он упал на колени, скрючившись пополам.