В лесу нельзя хромать. Кромешная тьма

Скалесу пришлось ослушаться его запрета не перевоплощаться несколько дней. Худшие ожидания не оправдались, плечо выдержало испытание, вот только оно оказалось довольно суровым. Страх навсегда остаться хромым преследовали его и днем, и ночью.

В Озерном крае, куда Скалес дошел с трудом, было тихо и спокойно, как и говорил Древр, вот только дичи не так уж много. Тот заяц, которого он упустил сегодня, был первым живым существом за долгие часы поисков. Болото, что ж с него взять?

Утешало лишь найденное укрытие. Под упавшим деревом оказалась скрытая барсучья нора.

Скалес немного расширил её, и этого было достаточно для ночлега и хранения вещей. Земля все ещё хранила тепло, а разросшийся мох прекрасно впитывал влагу. Пахло, конечно, совсем не полевыми цветами, но с этим можно было смириться.

Лежа в своем скрытом убежище, волк старался думать о чем угодно, лишь бы отвлечься от боли в животе. Он чувствовал, будто желудок начал пожирать сам себя.

«Нужно уходить отсюда. Гиблое место. Плевать, если сюда придет кто-нибудь за мной.

У отца было достаточно времени, чтобы подумать о моем возращении. Если он до сих пор этого не сделал, значит, он этого не желает».

От этих мыслей противно застонало сердце, но он бы не признался в этом даже себе. В том, что тоскует. Он без конца твердил, что привык к одиночеству, что вырос в нем, что жил в нем, но уговоры не заглушало боли. Он выплескивал её в своем вое. Каждый раз, задрав голову к небу в тщетной попытке достучаться до него, волк вслушивался в безжизненную тишину и пытался отыскать в ней ответный зов.

Ответа никогда не было. Скалес был один. Один в Луной забытой пустоши.

Одиночество сдавливало грудь сильнее с каждым днем. Волк уже потерял счет времени, когда в последний раз открывал рот не для того, чтобы съесть что-нибудь, а для обычных слов. Когда же он хотел разорвать гнетущую тишину своим голосом, она ощущалась лишь острее. Его слова, его зов были безразличны окружающей пустоте.

Солнце садилось. Аэра подняла глаза на темнеющее небо и с грустью заметила, что дни становятся все короче и короче.

Пора было возвращаться. Снег тоскливо захрустел под сапогами.

Скалес поднял глаза на серое небо. Скоро снова пойдет снег и сотрет и без того малочисленные следы. Впрочем, их и без снега найти было почти невозможно. Северный ветер погнал его в убежище. Под лапами снова захрустел влажный снег, грозя провалиться в гиблую топь.

Аэра открыла дверь и вдохнула теплоту знакомого дома.