Рыцарь Годимир и король всего Заречья

Но тут ему на голову набросили пыльный, воняющий прелью мешок, ударили под вздох...

Пояс стал значительно легче — это забрали меч.

Словинец попытался закричать, позвать на помощь, дернулся опять, опрокидывая удерживающего его человека на пол. Сверху навалились еще двое, судя по весу и тумакам. Один из них умело скрутил запястья Годимира веревкой, а второй улегся животом рыцарю на лицо.

Попробуй тут посопротивляйся...

Годимир обмяк, сосредоточившись на том, чтобы не задохнуться.

Добровольную сдачу оценили. Наверное.

По крайней мере, бить его перестали, а потащили, не снимая мешка с головы, прочь.

[1] Комтур — правитель области в орденских землях. Существовала должность великого комтура — замещавшего в случае необходимости великого магистра (гроссмейстера).

Глава 5

ИЗ ОГНЯ ДА В ПОЛЫМЯ

Хриплый голос прокряхтел:

— Ишь, тяжелый какой, ровно каменный...

— Молчи уж, слабосильный, — ответил второй, басовитый и густой, как патока. — Сам вызвался.

— Дык, кто ж знал-то, Пегаш...

— А никто не знает.

Зато все молчат. Один ты.

— Дык, Пегаш...

— Заткнись, сказал. А то обижу ненароком.

Хриплый замолчал.

Зато встрял другой, странно пришепетывающий, словно полный рот каши набил, а проглотить забыл:

— Ты, знамо дело, Пегаш, мужик суровый, но дай мне его вдарить как следоват...

— Дам. Потом. Может быть.

— Не... Как так — «может быть»? Как он меня башкой засветил-то? Знамо дело! В очах засверкало, аж Дыбще увидал...

«Вот чего он шепелявит, — подумал Годимир. — Это я его головой по зубам стукнул.

Правильно. Мало еще. Эх, жаль, не успел меч вытащить...»

— Дыбще... — басил Пегаш. — Тоже мне, сказанул... Откель тебе знать про Дыбще-то?

— Во-во! — подхватил хрипатый. — Ишь, знаток выискался. Говорил тут один...

Тут Годимир больно стукнулся левым плечом о землю. А после и правым. Видно, тащившие его под мышки люди почти одновременно разжали пальцы. Словно для смеха, державший за ноги сапог из ладоней не выпустил.

«Ну, и зрелище, должно быть, со стороны!»

Послышался звук удара.

Не злого и сильного, каким выбивают зубы и ломают кости, а обидного и унизительного — вроде пощечины или подзатыльника. Вся сила в звук ушла, зато как ляснет, так ляснет!

— Чего он, Пегаш! — заныл хриплый.

— Да я тебя! — это шепелявый.

— Так, мужики, я не понял... — Ноги Годимира плюхнулись во что-то мягкое и скользкое. Хоть бы не в навоз...

Боевые выкрики драчунов сменились болезненным ойканьем. Скорее всего, Пегашу не впервой успокаивать своих приятелей.