Рыцарь Годимир и король всего Заречья

Десятка два удальцов, увешанные оружием, на добрых конях, бесшабашно веселые (вон как зубы сверкают из-под усов), гогочущие во все горло. Лиц Годимир не различал, но зато отлично слышал голоса.

Слышал и узнал, по крайней мере один.

Сыдор из Гражды, злейший враг Яроша. Уж так бывает не только у королей да князей, но и у лесных молодцев — не смогли договориться, кто чьих овец стрижет...

С Сыдором, к слову сказать, Годимир повстречался на том же тракте, где впервые с Бирюком познакомился. Правда, тогда рыцарь думал, что это никакой не разбойник, а скромный горшечник Пархим из села Колбча.

А ведь в самом-то деле, притворялся Сыдор мастерски. Какой лицедейский талант впустую пропадает! В Хороброве или Лютове если б жил, как сыр в масле катался бы при королевском-то дворе. Впрочем, главарь хэвры и здесь неплохо устроился. Сам себе голова — куда хочу, туда еду, что хочу, то отбираю...

— Вяжи его, браточки! Вот счастливый день, сладкая бузина! — радостно закричал Сыдор. Вот из-за любимого присловья про бузину, Годимир и сумел бы узнать его даже в кромешной темноте.

Двое лесных молодцев тяжело спрыгнули на землю около лежащего на боку Яроша. Один небрежным движением руки отбросил в сторону Дорофея — дохлого и худосочного по сравнению с ними.

— Так Сыдор! Связанный он! Чего уж... — воскликнул второй, нагибаясь над Бирюком.

— Узлы проверь, сладкая бузина! — Главарь взмахнул плетью. — Да что я тебя учить должен, Будигост!

— Будимил я... — обиженно отозвался разбойник.

— Все равно проверь,— не растерялся Сыдор.

— Вас поди различи! Вот навязались на мою голову одинаковые!

— Тут еще кто-то! — раздался звонкий девичий голос прямо над Годимиром. Что еще за дела? Откуда женщина в хэвре лесных молодцев? И ведь даже не женщина, а именно девушка — или подросток, или вот-вот вышла из ребячьего возраста. По звуку, так годков пятнадцать-шестнадцать. На коне, вместе со всеми... Не портки стирает, уж это точно. Кто такая?

— Сейчас поглядим, сладкая бузина... Эй, Хитран, факел запали!

Сыдор с любопытством наклонился, свешиваясь с седла.

Заставил коня переступить, чтоб тень не падала.

— Оп-па! Да ведь это же пан рыцарь! Пан Годимир, если не ошибаюсь? — Разбойник спешился, вытащил из-за голенища широкий нож. — Как говорится, сладкая бузина, старый друг, лучше новых двух. Так ведь?

Рыцарь попытался пожать плечами — мол, может так, а может, и нет, но не смог. Замерз в колодце, задеревенел.

— А что ж ты мокрый такой, пан рыцарь? — с улыбкой продолжал Сыдор.