Рыцарь Годимир и король всего Заречья

Правда, штаны еще сырые на швах, ну да кто обращает внимание на такие мелочи? Жак висел чуть дальше. К сожалению, мокрый. Кожа — не полотно, за полночи не высохнет.

Ничего. На себе досушим.

А где кольчуга? Не худо бы и меч разыскать, раз уж такое уважение к нему от лесных молодцев.

— О! Проснулся, пан рыцарь? — воскликнул широкоплечий разбойник в затертом гамбезоне[5]. Его лицо пятнали оспинки и оспины. Больше похоже на огород. В особенности левая щека. Про таких в Бытковском воеводстве говорят — на роже леший горох молотил.

«Охрана? — подумалось Годимиру. — Любопытно, для чего? Чтоб не ушел без спросу или ради безопасности гостя?»

Он подозрительно глянул на рябого, но тот улыбался во весь рот, хвастаясь выбитым клыком.

— Проснулся, пан рыцарь? — повторил разбойник, сунул палец за ворот гамбезона, потер шею. Похоже, доспех шили не по нему. Ну, что поделаешь? Такова уж судьба лесных молодцев — носить одежду с чужого плеча. — Меня Озимом кличут. Имя такое...

— Озим? — усмехнулся Годимир. — Хорошее имя!

— То-то и оно, что хорошее, — протянул рябой.

Словоохотливо пояснил: — Под зиму родился, вот мамка с тятькой и назвали. А парни все больше Яровым дразнятся. А то и просто Яриком.

— Яровой? Ну-ну... — И тут рыцаря словно обухом по темечку шибануло. Ярош! Где он? Уж Бирюк никак не мог рассчитывать на добрый прием в хэвре Сыдора. — Слушай, Озим! А как там Ярош? Ну, знаешь Яроша Бирюка?

Рябой помрачнел. Замялся. Почесал шею.

— Не велел Сыдор... — Он хлопнул себя ладонью по губам. — Все.

Молчу. Идем, пан рыцарь, к Сыдору. Там и поговорите. Я чо? Мне бы по-простому...

Годимир приосанился, затянул пояс поверх жака, расправил складки, сгоняя их за спину.

— Веди!

Озим пожал плечами и махнул рукой: пошли, мол!

Как выяснилось, Сыдор расположился неподалеку. Кметскую избу он занимать не стал. Для него натянули открытый шатер, натрусили на землю душистого сена аршин толщиной, кинули дорогой, привезенный не иначе как из Басурмани, ковер. В двух шагах горел костерок, возле которого маялись от безделья близнецы: Будигост и Будимил.

Предводитель разбойников уже не спал. Сидел, поджав под себя ноги, на выходе из шатра и строгал веточку длинным ножом. Легкая стружка закручивалась как усы у гороха и падала в пыль.

— О! Проснулся, сладкая бузина! — обрадованно воскликнул Сыдор. — Молодец, пан рыцарь! Поздняя птичка глазки продирает, а ранняя уже носик вычищает. Доброго утра тебе!

— И тебе утра доброго, Сыдор, — вежливо откликнулся Годимир.