Бронзовый грифон

Уж не на тебе ли ее опробовать? — не остался в долгу сыщик. Махнул рукой. — Да жили бы мы лет двести назад, я бы не задумываясь прижег бы подозреваемых. Хотя... Те, кто легко поддастся на запугивания и пытки, интереса для сыска не представляют. Мелочь, мальки и головастики. А крупная рыба, настоящие заговорщики, пыток не боятся. Умрут, а не признаются...

— На мой взгляд, достойно похвалы.

— Было бы достойно, — поправил мошенника Мастер. Еще раз повторил с нажимом: — Было бы достойно, если бы преследовало благородную цель.

Эх... Их бы упрямство, да на благо Сасандры!

Словно в ответ на его слова за ставнем громыхнуло. Да так, что закачался подсвечник на комоде. Вспышка молнии, на миг проникнув сквозь вырез-глазок в дощатой створке, озарила комнату белесым мертвенным светом. И ударил ливень. Зашумел, застучал крупными, тяжелыми каплями по крышам, хлынул водопадом на мостовые. Мутные потоки понеслись по улицам, кружась и изгибаясь подобно диковинным змеям. Они подхватывали и волокли вниз, к гавани мелкий мусор — солому, прошлогодние листья, очистки и дерьмо, выхваченное из наполнившихся до краев выгребных ям.

Завертелась на поверхности ручьев грязная пена, напоминая простую истину — грязь всплывает на поверхность в часы бурь и несет ее мутными потоками времени, пока невозмутимое море вечности не поглотит, не развеет и не похоронит наносное и чуждое в своей равнодушной пучине.

Берельм поежился, невольно сравнив себя с маленьким, пожелтевшим и скрюченным сухим листком, который подхватил неумолимый поток и влечет.

.. Куда? Да уж вряд ли к счастью и успеху. Ударит о камень, выбросит полузадохнувшегося, обессиленного на залитый жидкой грязью, усеянный вонючими ошметками мусора берег. И оставит умирать медленной смертью...

— Значит, ты рассчитываешь использовать меня как живца? — проговорил Ловкач. — Я правильно понял?

— Правильно.

— Вольнодумцы, не разделяющие твое искренней, несомненно, любви к империи и императору, станут искать встречи со мной.

Попытаются сделать из меня идола, знамя своей борьбы. Правильно?

— Приблизительно так.

— А вы будете рядом. И ты, Мастер, и твои помощники-соглядатаи, и надсмотрщики из застенков Аксамалианской тюрьмы.

— Верно. Мы будем поблизости. Будем наблюдать, запоминать, выявлять. Ниточки, возможно, потянутся на свободу, к тем из предполагаемых бунтовщиков и предателей Отечества, кто оказался достаточно умелым, чтобы не попасться.