Весна надежды

А н-нужда придёт, ещё доверю. В-всё ясно?

— Всё, — кивнул Закора. — Яснее не бывает.

— Т-тогда веди Ендрека к п-пану Либорушу, а мне есть о чём с Опёнком поговорить. Ну-ка, Жаромир, иди-к-ка сюда...

Тощий узкоплечий мужичок в широком берете опасливо шагнул к сотнику.

«Так вот ты какой, Жаромир Прызба, — подумал студиозус. — Доверенное лицо самого Богумила Годзелки, митрополита Выговского, патриарха Великих и Малых Прилужан».

Впрочем, бывшего митрополита и бывшего патриарха. Пан Богумил, скрываясь от гнева новой власти, нашёл приют в маленьком монастыре Святого Лукьяна Бессребреника, где путь его незадолго до смерти и пересёкся с дорогой отряда пана Войцека.

Ендрек испытывал к святому отцу двойственные чувства. С одной стороны, это по его, совместному с паном Зджиславом Куфаром, замыслу, они скитались по дорогам Прилужан, теряя товарищей и навлекая на себя бесчисленные опасности, чтобы отвлечь цепных псов Зьмитрока Грознецкого от истинной казны королевства. В каждой смерти людей, к которым парень успел привязаться, был повинен этот осанистый шляхтич-святоша с пегой бородой и орлиным взором. Но с другой стороны, именно Богумил Годзелка спас его жизнь в том злосчастном бою, когда бойцы пана Цециля Вожика малыми силами защищали монастырь от драгун Переступы. Спас, а сам погиб. И перед смертью открыл тайну, куда же, в самом деле, направили они с подскарбием золото, вывезенное из Выгова.

Пан Войцек тем временем поманил писарчука городской управы в сторонку. Потолковать, а Ендрек, повинуясь взмаху руки Закоры, пошёл следом за урядником к раненому.

Для пана Либоруша благодарные богорадовцы соорудили навес из всего, что нашли. Достаточно плотный, чтобы удерживать внутри тепло от небольшой жаровни, но и просторный, чтобы геройский сотник, не приведи Господь, не угорел по глупой случайности. Но и всё равно рядом сидела девка лет тринадцати, приставленная, чтобы следить — станет ли раненому легче или, напротив, хуже, вдруг очнется и попросит пить. Даже когда все обитатели лагеря убежали встречать вернувшегося пана Шпару, она не посмела не то, что с места сдвинуться, даже глаз отвести от бледного лица пана Либоруша.

— Ещё бы углей, — несмело попросил Ендрек, усаживаясь в изголовье высокого ложа из душистого елового лапника. — Я на раны взглянуть хочу, раскутывать придётся. Не замёрз бы.

Закора хмыкнул, но возражать или оспаривать распоряжение медикуса ему и в голову не пришло. За несколько мгновений всё устроил, как полагается.