Весна надежды

Ты, Либушка, знаешь, как пан Адась умер?

— Ну, так ранили его из арбалета, — ответила она. — На охоте. Кто, неизвестно. Об этом все знают, тайны никто не делал.

— Скоро ещё кое-что узнают. Я пока не говорил ни пану Михалу, ни пану Гославу. Но сказать придётся.

— Не из арбалета, что ли? — нахмурилась сотница.

— Из арбалета. Только все думали, случайный выстрел. У кого-то из своих палец на спусковом крючке дрогнул, а признаться страшно. Шутка ли — воеводу убил! Но я сегодня, когда отмучался пан Адась, болт постарался вытащить.

Мне так приказал поступить его святейшество, пан Борзеслав. Ну, мало ли... Вдруг сумеем по каким-то признакам определить, кто стрелял?

— И что?

— Это не случайный болт. Он подпиленный был.

— Час от часу не легче! — Либушка плеснула себе вина, отхлебнула из кружки, чтобы смочить ни с того, ни с сего охрипшее горло. Она гораздо лучше чародея знала, как подпиливают наконечники стрел и арбалетные болты и что бывает, если такое оружие, вонзившись в тело, натыкается на кость.

— Как ты его вытащил? Там же каша...

— Так и было. Поражаюсь, как он протянул так долго.

— И ты хочешь сказать — подпиленные наконечники охотники на волков не используют, так?

— Вот-вот... Кому-то очень нужно, чтобы Хоров не выстоял.

— Но мы им такого удовольствия не доставим, правда?

— Помнишь, как мы детстве с Либорушем говорили — накося выкуси. Весь город поднимется.

— Он-то поднимется. Но кто-то выйдет на стены себя и близких защищать, а кто-то нам в спины стрелять.

— Ну, тогда давай выпьем, чтобы таким руки отрывали до того, как они прицелиться успеют.

Они прикончили кувшин, а потом Либушка отправилась в казармы у Искоростянских, южных, ворот, где остановилась её сотня. Урядники хорошо потрудились — несмотря на тесноту, их кони и люди устроились сносно, даже с удобством, можно сказать. Вечером, посидев с другими сотниками в соседнем шинке, где цены были вполне приемлемы для порубежников, она узнала, что скандал между панам, городским начальниками, вышел немалый.

Пан Аршениуш требовал, чтобы оборону крепости позволили возглавить ему. Пан Михал Клюб, не сдержавшись, напрямую обвинил князя в том, что тот хочет, де, ворота кочевникам открыть. Мол, для вас желтоленточников, чем хуже для Хорова, тем лучше, поскольку мы не поддержали вашего короля криворожего на элекции. В ответ пан Аршениуш обозвал полковников бунтовщиками и заговорщиками, которые хотят воеводство от королевства отделить и самолично правителями заделаться.