Ворлок из Гардарики

Стрелу в полете догоняют.

— Скажи, если бы ножны были простыми, не украшенными, этот нож резал бы хуже? — вроде бы невинно поинтересовался Хродгейр, но Вратко сразу заподозрил подвох.

— Нет, конечно же... — он вытащил клинок из ножен на два пальца. Хорошая сталь. буровато-серая, в разводах. — Режет нож или нет, вообще не зависит от ножен. А уж тем паче от рисунков на них.

— Верно. И вкус вина одинаковый, хоть его пить из глиняной кружки, хоть из серебряного кубка.

— Так почему же...

— А это я спросить хотел.

Почему люди украшают изделия рук своих? От нечего делать?

— Нет... — Вратко покачал головой.

— Чтобы продать подороже?

— Ну...

Хродгейр рассмеялся:

— Хочешь сказать, и для этого тоже? Не стану спорить. Верно. Но согласись, приятнее взять в руги тонко вылепленный горшок с веселеньким узором по краю, чем грубую, кое-как сляпанную поделку? Можно заколоть плащ обычной железкой, а можно фибулой, сделанной рукой искусного мастера. Можно подпоясываться веревкой, а можно пояском из тисненой кожи.

Мне продолжать?

Вратко покачал головой:

— Не надо. Я, кажется, все уже понял.

— Вот и молодец. Я же вижу, ты способен чувствовать красоту. Не каждому человеку это дано.

— А мне дано? Так, выходит? — прищурился новгородец. Сам он не ощущал в себе никакой тяги к прекрасному. Силы, чтобы самому творить красоту, он не слышал тем более. Вот любопытство — да. Как всегда, столкнувшись с чем-то новым, ему хотелось познать тайну сложения скальдовых стихов. Ну, по крайней мере, разобраться подробно — что да как.

— Тебе дано. И не спорь. Я ведь — скальд. Мне многое видно из того, что нельзя словами объяснить.

— Ты слушай Хродгейра, — вмешался Сигурд. — К его словам Торир Злая Секира прислушивается. И сам Харальд Суровый, порой, тоже.

— Не хвали, а то захвалишь, — отмахнулся предводитель викингов.

— Я лишнего не скажу. Ты ж меня знаешь, Хродгейр. Я просто хочу мальчонке пояснить: ни у кого на лбу печати нет... От Одина или от Белого Бога христиан, это не важно, раз ее все равно нет.

Многие всю жизнь пыжатся, чтобы научиться висы складывать, а нет... не выходит. — Старик вздохнул. — Вот меня взять, к примеру. Вроде бы все выучил, что надо — и как слоги считать, и как кеннинги подбирать, и поболтать люблю, не обидел Один... А висы слагать — никак! Не выходит, и хоть ты тресни...

— Выходит, не оттуда ты хлебнул? — весело крикнул Олаф, оборачиваясь через плечо — хирдманы ни на миг не прерывали размеренной гребли, но слышали все.