Ворлок из Гардарики

— Только не говори: «конь поля пенных холмов», — скрипуче засмеялся Сигурд. — Что-то новенькое придумай.

— Кит битвы! — не задумываясь, выдал Вратко.

Брови Хродгейра поползли на лоб:

— Ай да словен! Ай да Подарок Ньерда!

— Что? — не понял парень.

— Здорово сказал. Я бы такое с ходу не выдал.

— Да я что? Я ничего... — Вратко покраснел. Похвала показалась ему незаслуженной. Что такого он сказал? Первое, что на ум пришло. Ну, повезло, ну понравился его кеннинг скальду...

— Ты не красней, как красна девица! — окликнул его Сигурд.

— Похвалу запоминай, но не зазнавайся. Тебе еще долго учиться надо, прежде чем виса получится такой, какой она должна быть!

— А ты, никак позавидовал, старый? — снова обернулся Олаф. — Смотри! Сам знаешь, до чего зависть Локи довела!

— Тут завидовать еще нечему! — сварливо отозвался Сигурд. — Я-то старый конь, зубы сточивший. За молодыми жеребчиками мне не угнаться, ясное дело. Только и мальчишке, что еще вчера болтался в волнах, как поплавок на леске, рано еще скальдом себя мнить.

Ему еще обтереться надо!

— А надо ли? — зычно выкрикнул рыжебородый викинг с двумя забавными косичками на висках. — Если оботрется, как ты, то будет лысый! Кто его тогда полюбит? Какая красавица рог с брагой поднесет?

— Молчал бы ты! — не растерялся Сигурд. — Известно, только умный лысеет к старости. Кто много думает, у того волосы выпадают. Так что тебе, Асмунд, это не грозит!

— Я вообще, рассчитываю не дожить до старости! — не растерялся рыжий.

— Я хочу умереть с мечом в руках и войти в Вальхаллу.

Хирдманы поддержали его одобрительными выкриками.

Сигурд махнул рукой — что с них возьмешь? Молодежь! Только и думают, что о битвах, пирах, красотках.

— Так я жду... — Хродгейр начал говорить, но отвлекся, глядя на стремительно темнеющее небо. — Не быть бы урагану...

Он поднялся и, ловко удерживая равновесие, пробежал на корму, где косматый, будто медведь, Гуннар удерживал под мышкой рулевое весло.

Они принялись оживленно совещаться, показывая друг другу на небо, волны и виднеющееся на пределе зрения датское побережье.

Сигурд, наблюдая за ними, чесал затылок и качал головой. А Вратко и думать забыл о кеннингах и прочих ухищрения стихосложения. Встретить бурю даже на «Морской красавице» Гюнтера казалось страшным испытанием, а это все-таки корабль — с палубой, трюмом, помещениями для матросов. А тут — ладья. Скамьи с гребцами открыты всем ветрам.