Хроники Раскола

Тело превращалось в иссушенные комок песка, готовый рассыпаться от малейшего дуновения ветра.

На закате Сарната не проснулась.

Лицо Зильгейна, освещенное последним проблеском угасающего дня, пугало: обгоревшее, покрасневшее от жары и пыли, с потухшим взглядом и сжатыми кровоточащими губами. Он потерянно теребил безвольную руку, легонько гладил по щеке, звал. Рослый суровый парень походил на ребенка, внезапно обнаружившего любимую канарейку мертвой и не понимающим этого. Сарната и правда до боли напоминала птичку — маленькая, исхудавшая, с всклокоченным хохолком светлых волос.

Истерзанный жарой разум отказывался воспринимать реальность происходящего, считая лежащее на песке тело еще одним фантомом.

Ольдар приблизился к командиру, натянуто улыбнулся, выдавил что-то раздражающе-сочувственное. Зильгейн взвился, толкнул товарища с такой силой, что тот не удержался на ногах. Кольтрог вцепился в озверевшего вояку, Миорпа кинулась к потирающему бедро весельчаку.

— Разобрались?

Получился не вопрос, невнятное шипение.

Парни сердито отодвинулись друг от друга. В воспаленных глазах Миорпы читался немой вопрос, рот приоткрылся... так и не осмелившись, она отвернулась.

Я неохотно опустился на колени рядом с Сарнатой, провел ладонью по лицу, закрывая веки, сипло принялся читать Песнь Прощания, то и дело срываясь на беззвучный шепот. Язык во рту ворочался неуклюжим разбухшим слизнем, вызывая не приставшую моменту гадливость. Никогда еще текст поминальной молитвы не казался мне столь длинным и бестолковым.

Закончив, я несколько минут сидел неподвижно, собираясь с силами. Надо идти. Если мы не найдем воду, следующий день станет последним для всех. Шанс! Я никогда не верил в удачу, считая, что дракон сам отвечает за судьбу, собственноручно подготавливает и грядущие победы, и обрушивающиеся на его голову несчастья. Но если тебе по-прежнему есть дело до брошенных вами чад, пусть нам повезет! Оазис, селение с колодцем, давешние кактусы — пусть на нашем пути встретиться хоть что-то! Что-то...

Передо мной лежало только хрупкое тело Сарнаты.

Колебания льдом сковали внутренности, до боли стиснув зубы. Пальцы дрогнули и принялись плести заклинание.

— Что вы намерены сделать?!.. — Зильгейн непочтительно вцепился в запястье, сбивая чары, тут же опомнился, разжал хватку, после заминки добавил, — эсса?

— В ее теле еще есть вода.

— Это осквернение павших!

— Дух Сарнаты ушел. А мертвое тело — это мертвое тело, — настырность птенца раздражала. Я отвернулся, начал заново.