Хроники Раскола

Я медленно вытер меч о рукав, обвел взглядом неприветливый горизонт, повторил сам для себя:

— Достаточно глупостей.

Побрел в сторону. Отдалившись на несколько саженей, уселся на песок, сгорбился, опираясь лбом о колени. Что же я творю?! Хаос возьми, что со мной творится?! Потерять самообладание из-за нелепого обвинения, не суметь вовремя остановиться — непростительная ошибка, которую я не допускал и в гораздо более юном возрасте.

Кольтрог и Ольдар за спиной сдавленно переругивались. Мышка всхлипывала.

Спустя пару минут я уловил эхо создающегося плетения. Пахнуло водой.

Зашуршал песок. Я обернулся, кивком поблагодарил за протянутую флягу. Миорпа, не поднимая глаз, неуверенно спросила.

— Зильгейн прав? Вы всех нас убьете?

Качнул головой, сам не зная ответ. Если придется выбирать, спасаться самому ценой жизни спутников или погибать всем, как я поступлю? И будет смысл в таком «спасении»? Ведь именно присутствие птенцов не позволило мне сдаться до сих пор.

***

Мы снова шли всю ночь.

Вездесущие пески местами сменялись каменистыми проплешинами — такими же безжизненными, но дающими надежду на близость предгорий, обрамляющих северную границу Великой Пустыни.

К рассвету отряд наткнулся на русло иссохшей реки. Спрессованная потрескавшаяся земля на дне напоминала вымощенную плитами дорогу, ведущую из ниоткуда в никуда. Черные фигуры карликовых деревьев, тянущие к небу кривые руки-сучья, казались неистовыми послушниками, тщетно взывающими о милости к бросившему их богу.

С выщербленного ветрами валуна шустро соскользнула юркая ящерка, зарылась в песок. У горизонта пронеслась над дюнами птица — где-то недалеко находился источник воды.

Вернувшаяся вера в спасение придала сил, позволила прошагать еще несколько верст, пока беспощадное солнце не заставило искать убежище. Часы в душном чаду пустынной печи длились невероятно долго и все же быстрее, чем в минувшие дни, потому что у отряда наконец-то появился реальный шанс.

Стремительно, по обыкновению, обрушившаяся темнота принесла холод и выпавшую на камнях росу, которую я посчитал добрым знаком. Чуть позже нам удалось отыскать и воду: запутавшийся в фантомах рассудок до последнего отказывался верить ауре родной стихии под ногами, и только влажный песок на дне вырытой ямы развеял последние сомнения. Наполнить фляги до краев было делом нескольких привычных заклинаний.