Хроники Раскола

Я осторожно подошел ближе, но садиться не рискнул. Марелон удрученно покачал головой.

— Ты изменился.

— Я несколько раз умер и родился заново.

— Умирать иногда полезно, — с серьезным видом подтвердил мастер. — После пробуждения горизонты ширятся, мир играет яркими, доселе незамеченными красками, начинаешь лучше понимать жизнь, — он бережно поймал мотылька, кружащего рядом с факелом. — А еще умирать опасно: можно открыть глаза совершенно другим человеком, чем был доселе, — дядя тяжело вздохнул. — Да уж. Наворотил ты дел.

Прозвучало так, словно я десятилетний постреленок, застигнутый за воровством сладостей с кухни, а не самым злостный преступник Пределов.

Глупая ночная бабочка все-таки угодила в огонь. Невидимый в темноте, шумел горный поток.

Молчание затягивалось.

— Что дальше? Я не собираюсь сдаваться Альянсу. Ваш же долг, несомненно, подчиниться приказу Альтэссы, захватить Демона льда.

— Хаос с тобой, малыш, не болтай глупостей, — раздраженно перебил дядя, поморщился. — А впрочем, нет, обойдемся без него: Хаос и так слишком часто сопровождает нас в последние годы.

Я бы предложил тебе чашку чая и партию в шахматы, но, к сожалению, не прихватил ни того, ни другого. Как насчет обычного разговора? Оно хоть того стоило?

Я подумал. Вспомнил терзавшие меня сомнения, перебрал причины, взвесил, оценил. Ответил.

— Да.

— Уверенность в собственной правоте — это хорошо, — невесело улыбнулся Марелон. — Это правильно. Главное, чтобы уверенность не превратилась в слепую веру, — улыбка исчезла, старый мастер резко посерьезнел.

— Пойдешь до конца?

Он не уговаривал меня сложить оружие. Не разбрасывался лживыми обещаниями о почетном плене, милосердии Альтэссы и смягчении приговора. Не напоминал о катастрофическом положении, в котором оказалась армия западных завоевателей после разгрома у Южного Храма: любой мало-мальски опытный стратег сказал бы, кампания Кагероса провалилась. Марелон спросил, я подтвердил свой выбор.

— Да.

— Что ж, возможно, это путь, который вам обоим следует пройти.

Древние жестоки, если ради благополучия клана должна страдать моя семья.

— Я больше не верю в волю Дракона.

— Твое право. Зато Дракон верит в тебя.

Дядя кряхтя поднялся, вытащил из-за шиворота мятый свиток, перекинул мне. Я развернул, обнаружил на клочке бумаги спешно начёрканную карту местности.

— Верхние тропы опасны. Иди на северо-восток: путь труднее и дольше, зато не встретишь никого, кроме дикого зверя, — дракон запнулся.