Хроники Раскола

— Пройдемте-ка к старшому, да лучше по-хорошему!

Вьюна снова фыркнула: пери забавляла столь откровенная ложь. Мы еще могли уехать, не ввязываться в историю. Тем более ситуация разъяснилась: крупная разбойничья банда, судя по всему дезертиры, подавшиеся на вольные хлеба, захватила власть над глухой деревушкой. Обычное дело, особенно в смутные годы. Да, селян жалко, хотя, возможно, если не будут артачиться, еще и живы останутся. Как пери правильно заметила, это не наши проблемы. Но я не чувствовал присутствия драконов поблизости, а потому намеревался развеяться.

— К старшому так к старшому.

Я равнодушно пожал плечами, пустил лошадь трусцой. Вьюна вздохнула, поехала следом, отставая на полкорпуса. Провожатый наконец-то заметил, что на улице не лето, а нательная рубаха и лапти на тонкий носок не самая подходящая одежда для прогулок в мороз. Поначалу он приплясывал, постоянно оборачивался, проверяя, не отстали ли мы, но вскоре плюнул на все и припустил бегом.

На его счастье, я уж всерьез полагал, что человек заработает обморожение, цель оказалась недалеко — двухэтажные ухоженные хоромы, срубленные из сосновых бревен, возвышались по соседству с избой, откуда вылетела злополучная беглянка.

Ворота во двор были распахнуты настежь. На яблоне у забора в петле болтался полуголый мертвяк — щуплый и посиневший, похожий на ощипанного петуха. Рядом c ним висел мальчишка. Небось законный хозяин воспротивился вторгшимся в дом захватчикам, вступился за жену и дочерей. Самоотверженно и глупо. А сынка вздернули за компанию, чтобы не плодить мстительных волчат.

Иногда цена человеческой жизни — медная монета, иногда — много меньше.

Я соскочил с кобылы, подал руку Вьюне. Накинул поводья на оградный столб, покосился на двух человек в ватниках, нахохлившихся у дальнего сарая: хорошо бы отвести лошадей подальше, чтобы в случае чего не возвращаться к собственной армии пешком, но блуждания по двору вызовут ненужные подозрения.

В сенях царила духота — топили, не жалея дров. Я расстегнул тяжелый от налипшего снега плащ, кинул на сундук у входной двери.

В избе за накрытым столом сидели четверо, прислуживала им конопатая девочка лет восьми с серым от страха лицом. У печи возилась неуклюжая полная женщина, дерганная и неряшливая.

— С-с-с-старшой, я-я-я тут гостей п-п-привел! — стуча зубами, выдал провожатый. — Ш-ш-шастали по селу. Откуда взялись, непонятно.

Чернявый тридцатилетний мужчина с лицом беглого аристократа и ухоженной бородкой приветливо улыбнулся.