Хроники Раскола

Серой Госпоже безразлично, кого забирать в Последний Предел: жадная тварь с равным удовольствием вцепится и в стариков, и во вчерашних детей.

— Целители нам уже не понадобятся.

Один из шариков-артефактов лопнул, рассыпался глиняным крошевом, сообщая, что первая метка разрушена.

— Валгос, передай Неорли: минутная готовность.

Пламя, угрожающее и беспощадное, подбиралось все ближе. До несущегося на нас огненного шквала оставалось верст пять, не более. Шипела и пузырилась вскипевшая река. Жгучий ветер, напоминающий о пустынных самумах, сушил кожу, резал глаза.

В пальцах треснул второй шарик.

— Пора.

Я вел мысленный счет. Секунд десять ничего не происходило. Потом пламя побледнело, опало, сошло на нет, впитанное артефактами Кагероса, его прощальным подарком. Активировавшие защиту драконы, казавшиеся отсюда черными точками, подняли лошадей, спеша вернуться к основной армии. Не все успели — прилетевшая огненная глыба ударила в центр десятки, разметав и людей, и животных.

Из-за пелены дыма и пыли показались галопирующие всадники в выкрашенных пурпуром доспехах. Во главе, пригнувшись к седлу, под крыльями желто-белых знамен, скакала невысокая женщина в позолоченной броне. За рисующимися алыми тянулись наездники, снаряженные попроще — люди. Я навскидку прикинул численность: четыре пера, не меньше — и это только авангард!

Над полем неслись переливы рожков. Мощь южной Альтэссы обернулась против нее самой — взрывные артефакты создали отличную заградительную полосу на пути врага.

Конница развернулась и умчалась обратно, скрываясь в пыльной завесе. Нахрапом взять преграду не получилось, и Харатэль предпочла отступить, дождаться подхода основных сил. Повелительница должна была неплохо потратиться на стену огня.

Минуты ползли точно сонные мухи в знойный день. Ветер рассеянно трепал стяги, приглаживал прошлогоднюю траву, желтую и пожухлую. Солдаты резерва у подножия холма расслабились, загомонили, перебрасываясь нервными шутками.

Ольдар задумчиво жевал припасенную краюху. Какой-то алый вытащил из-за пазухи кисет, протянул товарищам.

За спиной шелестела река, шептала древнее заклятие на незнакомом языке. Рваные клочья дыма мчались по высокому небу.

Валгос молчал. Присутствие когтя дарило уверенность, успокаивало.

Ожидание всегда кажется невыносимым, но лишь оно заканчивается и время уподобляется гонимому псами оленю, тут же рождается сожаление об утраченной безмятежности.