Хроники Раскола

Повелитель Севера трепал меня, как старый пес треплет молодого неугомонного щенка — то ли не мог принять окончательного решения, то ли считал, что быстрой смерти недостаточно, и перед последним ударом хотел, чтобы я сполна ощутил унижение от собственной беспомощности, тщетность и глупость всех начинаний.

— Прекратите! — не выдержал Валгос, шагая к нам. — Альтэсса, прошу вас о мило...

— Не вмешивайся! — два приказа — эхо ледяной пещеры и рык издыхающего зверя — слились в один.

Резерв опустел, как в проклятых песках южных жриц.

Каждый вдох отзывался резью в груди, во рту давно воцарился медный привкус. Шатало, перед глазами все плыло. Я воткнул в землю один клинок, двумя руками вцепился во второй. Ждал, позволяя Альтэссе на этот раз первым пойти в атаку.

Удар — блок, удар — блок, удар... копис не выдержал, разлетелся на осколки. Забавно, дракон оказался все же крепче закаленной стали. Подсечка. Я уткнулся носом во влажную землю, втянул запах перегноя, глины и травы. Приподнялся на локтях, перевернулся на спину, вглядываясь в недостижимо далекое затянутое дымом небо.

Свет ослеплял, бил внутрь черепной коробки, разливаясь в голове одурманивающим белым пламенем. Но я продолжал смотреть, пока безграничную высь не заслонила массивная расплывающаяся фигура — черная тень на сером фоне.

Горла коснулся холодный металл — единственная реальная вещь в окружающем зыбком мире.

Вот и все?

— Мастер Марелон!.. — голос Валгоса утонул в обволакивающей ватной тишине.

Свет поглотил весь мир.

А затем наступила милосердная тьма.

Глава четырнадцатая. Пепел

Мутило. Голова раскалывалась. Еще не придя в себя окончательно, я поднял руку ко лбу.

Звякнуло.

Я открыл глаза, изучил тяжелые кандалы-блокираторы на запястьях и цепь, ведущую к опорному столбу. Дотронулся до ошейника с рунами. Перестраховываются: чтобы отрезать от потоков, достаточно и одного «украшения».

Парусина шатра светилась, наполняя пустое пространство серыми сумерками. Бесцветную ткань полога, прибитого колышками, обрамляла тонкая рамка солнечных лучей, падавших на утоптанный земляной пол дразнящими зайчиками.

День? Сколько я провалялся без сознания? Судя по запекшимся губам, сухости во рту и онемении во всем теле, не меньше суток.

Я потянулся, чувствуя, как ускоряет бег застоявшаяся кровь, сел. Шумно выдохнул сквозь зубы от вцепившегося в ребра голодного зверька по имени боль — Альтэсса не собирался щадить отступника. Принялся ждать. Несомненно, за мной наблюдают и скоро явятся...