Хроники Раскола

Размеры кареты не позволяли вытянуться в полный рост: приходилось либо сворачиваться клубком на узком сидении, либо дремать сидя — неудобно, но все лучше, чем в седле во время марш-бросков или раскаленной духоте Великой Пустыни, так что жаловаться было глупо.

В какой-то момент снаружи стало слишком шумно, чтобы я мог удержаться на зыбкой границе между явью и сном. Ржали лошади, переговаривались алые: судя по общему дружелюбно-радостному тону и новой гамме голосов, отряд существенно пополнился.

— Мы ждали, что нас встретит мастер Марелон, — дверь кареты слегка приоткрылась, а говорящие находились достаточно близко, чтобы в кои-то веки я разобрал слова.

— Эсса Лэргранд, — отвечающий запнулся, подбирая выражения, чтобы облечь в них не слишком приятную или в чем-то даже постыдную новость. — Как вы наверняка знаете, некоторое время назад между мастером и Альтэссой установились весьма прохладные отношения. Накануне, после очередной размолвки…

Дверь со щелчком захлопнулась, отсекая окончание разговора.

Внутри сцепились волнение, досада и тревога за дядю.

Марелон — старший сын рода Исланд, мастер клинка, вскормивший не одну сотню птенцов. В клане он пользовался бесспорным уважением. Его влияние на младшего брата было… огромным. Когда же того избрали Альтэссой и новым главой семьи, дядя добровольно ушел в тень, дабы не ограничивать даже в мелочах власть Повелителя Севера.

Марелон мог поступать своевольно в отдельных случаях, но в глобальных вопросах неизменно поддерживал решения Альтэссы, хоть и не всегда полагал их правильными.

Аратай же, пусть давно избавился от детского восхищения, обрел независимость от чужого авторитета, всегда с почтением относился к мудрым советам старшего родича.

Я догадывался, что… кто мог стать причиной серьезной ссоры между братьями.

Какого Хаоса! Я не просил об этом!

Дверь открылась, впуская моего спутника-тюремщика.

Карета тронулась.

Лишенный и человеческого зрения, и магического, я тем не менее ощущал, как сидящий напротив эсса Лэргранд смотрит на меня — тяжело, пристально, не мигая… с неприязнью, а не привычным безразличием.

Невольно поежился, плотнее запахнул плащ, прячась то ли от взгляда дракона, то ли от запоздалых угрызений совести.

Марелон был наставником многих. И Ровера тоже.

***

— Снимите повязку, — приказал эсса Лэргранд. Помолчал и добавил. — Наслаждайтесь видом, командор Риккард. Вряд ли вам снова доведется узреть Капитолий на рассвете.