Хроники Раскола

Mi vaiko-ka nase deli.[3]

— Dargon al’e-liabrit’e n’e dargon.[4]

— N’e mi ferstoil’e ali-chrono.[5]

— Dargon own'e-own'e-terron oilrand! Zabel Greta Dargon v’iuna hide'n'e, lasher r'essembl'e na-ra-mar lizcark? Zabel Dargon v’iuna rut-an’e e mikli adel'e afrond?! Vaiko-itron?! Nih liabrit’e Rock-ferstoil’e! Aos'est oilrand arged’e, nih ver’e gard e aliver’e relikt e goldar-na-ra. Nih liabrit’e lian’-kiliot haint'er-'iunion e oil n'eidma! Nil ver’e-goldar, loto‘est niha-own’e-ka![6]

В голосе Альтэссы, оборвавшего тираду, прозвучало раздражение.

— Stilness. Mi shaihan’e stake-sense ark'eto, n’e afrond chinito fer’eketo.[7]

Я, забыв об церемониях, яростно посмотрел на Повелителя. Почему он не понимает?! Почему не желает услышать?!

— Драконы должны вернуться в Небеса! Отец, хоть раз...

— Yu ne-e’st tia-na-ra, tai-ho.[8]

В тон Альтэссы вернулась черствая скука. Аудиенция окончилась. Я снова склонился, покорно спросил.

— Rohta-zabel yu sitk’e-vaikna mi, al’t tel’ Is?[9]

Пришедший молчал очень долго.

— Завтра Совет осудит Демона льда, восставшего против воли Древних. Ты должен понимать, каким окажется приговор.

Казнь? Я умру... Я невольно вздрогнул, осознавая, но до конца не готовый принять страшную и неизбежную судьбу.

Альтэсса продолжил.

— Я не хочу завтра слышать, как славное имя семьи Исланд в очередной раз смешают с грязью, — на пол передо мной упал короткий листовидный кинжал. — Если ты и правда мой сын, то знаешь, что делать.

***

В темном тяжелом взгляде острыми льдинками ощетинилось презрение. Губы сомкнулись в тонкую гневную линию. Грозовые тучи бровей сошлись у переносицы.

Я никогда не видел отца настолько разъяренным. Темная аура, окружающая Повелителя Севера, поглощала свет, дышала зимней стужей, почти физически давила на плечи. Мне, стоящему на коленях со связанными за спиной руками как последний выродок, не имеющий представления о чести[10], следовало опустить голову, раскаиваясь в совершенных преступлениях, смиренно ожидая справедливой кары.

Без разницы! Что бы я ни сделал, мне уже не вернуть уважения Аратая. Можно воздать хвалу достойному врагу, признать доблесть бившегося до последнего за собственную веру противника, но трус...