Хроники Раскола

— Как тебя зовут? — вопросом на вопрос ответила женщина. Правильно истолковав мои сомнения, она демонстративно выловила из котелка картошину, обмакнула в крынку с растопленным маслом, начала есть. Под ложечкой засосало. Я непроизвольно сглотнул.

— Риккард... Рик.

— Так вот, Риккард, я считаю, что пролилось достаточно крови. И нашей, и вашей. Ты со мной не согласен? — женщина подперла щеку ладонью. В серых глазах отражался огонек лампадки, словно они сами мерцали внутренним светом.

Я угрюмо промолчал. Пока в подлунных королевствах существуют люди и драконы, кровь не прекратит литься.

— Этот взгляд… взгляд затравленного волка, и если охотники загонят зверя в угол, кто скажет, что случится? Не знаю, ждут ли тебя…

«Нет».

— Не знаю, терял ли ты друзей и близких…

«Вьюна. Кейнот. Марелон».

— На мою беду, ты пришел к этому дому. Я не хочу, чтобы в чужой войне случайно пострадали мои дети и внуки. Да и глупцы, преследующие тебя… их тоже будут оплакивать матери, жены, дети. Мы все — и драконы, и люди — защищаем тех, кто нам дорог.

Как умеем.

Захлебываясь слюной, я, не в силах больше сдерживаться, схватил картошину, жадно вгрызся.

— Ты можешь остаться до утра, — женщина кивнула на завалинку. — Отдохни, выспись. Мой дом не причинит тебе зла. Надеюсь, и ты не принесешь нам горя.

Хозяйка поднялась, удалилась в светлицу, прикрыла за собой дверь, оставляя меня одного.

Подозрительность еще какое-то время боролась с усталостью, в конце концов, усталость победила. Забыв про осторожность, наевшись до отвала, я полез на печку, закутался в найденное одеяло.

Дурманно пахло травами. От живота по телу расползалось приятное тепло. Минут пять я еще держался, вслушиваясь в шорохи на улице: барабанил дождь по тесу, шуршали мыши на чердаке, лениво брехала сторожащая дом дворняга. Потом сон сморил меня.

***

Бледное утро прокралось в окна, позволяя рассмотреть висящие над головой пучки мяты, мелиссы и зверобоя. Внизу, у разделочной доски, стараясь не шуметь, молодая женщина резала лук.

Под ее ногами вертелась, требовательно мяукая, серая кошка-крысоловка. В соседней комнате спорили обиженные детские голоса. На улице кудахтали куры.

Картина была до того мирной, пасторальной, так разительно отличался от последних дней, наполненных бегством, дождем и воем гончих собак, что на мгновение показалась сном.

Я помрачнел, напоминая сам себе, что недобитый дракон никак не вписывается в будни приютившей меня семьи.