Хроники Раскола

Что ждет их, следовавших за объявленных предателем эссой?

— Это раскол, — я впервые произнес слово, которое впоследствии зазвучит невыносимо часто, приобретет зловещий смысл, станет синонимом погибели. — Кланы, воюющие друг с другом... Прольются реки священной крови.

— А ты хотел обойтись без жертв? — недобро оскалился Кагерос. — За все надо платить, командор. Разве я не предупреждал: ради нового, доброго к потомкам Древних мира нам сначала придется разрушить старый, уничтожить всех несогласных... кто бы они ни были.

Ради процветания драконов, ради их безоблачной жизни... отважиться на все? Дойти до крайней черты, за которой начинается бездна, и даже дальше? Я думал, что готов. Но… в открытую выступить против отца, против избранного Небесами Альтэссы?

Я посмотрел на свиток с приказом, который смял в кулаке Кагерос. Аратай без колебаний приказал отдать Вьюну хранителям памяти, убить меня... во имя блага Предела.

Драконы — пресмыкающиеся на брюхе, угодливо виляющие хвостами верные псы охотников, да? Таким ты видишь мир, отец?

Не позволю!

Раз не желаешь слушать слова, я заставлю! Мечом заставлю признать всю глубину заблуждений!

— Уже лучше, — прищурился Кагерос, напоминая объевшегося сметаны кота.

— Гораздо лучше. Я не ошибся в тебе, командор. Ты настоящий дракон, а не трусливая ящурка, что шмыгает в нору при первом дуновении опасности.

Повелитель ветров откинул полог, впуская яркий свет и гвалт собравшейся у входа нетерпеливой толпы.

— Иди и скажи им, эсса! Скажи, ради чего вы будете бороться!

Сказать? Я секунду колебался, шагнул наружу.

Солнце ударило по глазам, жестокое и бескомпромиссное, как ожидающее Пределы будущее.

— Эсса, что...

Я миновал когтей, не удостоив вниманием.

— Объявите общий сбор. Я намерен говорить с кланом.

Скользнул взглядом над головами оборачивающих драконов. Кивнул сам себе. Неспешно направился по гребню холма к дальнему краю, за которым синела широкая лента реки. Прочь от командирских шатров. Сейчас я собирался изъясняться со своим народом, с теми, в чьих жилах течет одна со мной кровь северного Владыки.

Мы сообща выберем наш путь. И Западу лучше не вмешиваться.

Гомон и разговоры за правым плечом стихали. Степь пришла в движение: словно вода и масло, которые никогда не становятся одним, кланы разделились — воины льда потянулись следом, алые ветров, подчиняясь приказу своего Повелителя, воротились к сиюминутным заботам. Я мысленно поблагодарил Кагероса за эту видимость уединения.