Хроники Раскола

«Nih kiliot'e idmi’a, b'e-loto huamon arged’e nih-ka! Nih bi-tr'ei'e niha tia-na-ra e niha tel', b'e-loto huamon shaihan’e! Nih e'st v’iuna-v’iuna Dargon, bart nih e'st kwittes, nih marter’e freezel' haint'er-'iunion e huamon!»[8]

Я чувствовал, как разгорается гнев — жаркие угли ярости под золой видимого спокойствия. Видел в смотрящих на меня глазах отражение собственных чувств.

«Al't tel' Is Aratai imag'e, loto falling kalmat chrono delr'e ali chrono.

Al't tel' Is mar’e-toll'e, mi e'st bi-tr'ei.

Al't tel' Is mar’e-toll'e-itron, mii-slav'e ali e'st bi-tr'ei.

Mi ark’et'e: va ferstoil'e Al't tel' Is, va sel’er’e tel' Is, loto e'st d'en'e-freezel' t'eon? Va rut'e haint'er?

Olli va ferstoil'e mii vaikna itron? Va diar'e vai na-ra, vai tel', Al't tel' Is ag'enr? Va shaihan’e ver’e-ka vinga e hionoro?! Va shaihan’e ver’e-ka Sky?!»[9]

Я встал, побрел к командирским палаткам, не оглядываясь, позволяя воинам самим принять решение.

— Отличная речь, командор. Вьюна оказалась права: ты умеешь увлечь толпу, — Кагерос пару раз шутливо хлопнул в ладоши.

Я миновал Повелителя Запада, пригнулся, ныряя в палатку. — Что намереваешься делать дальше?

Я запнулся, сухо произнес.

— Эсса не существует без своего клана. Если все уйдут, я добровольно отправлюсь в Иньтэон и приму любое наказание, которое определит Альтэсса. Если останется сотня отрядов, десяток, даже один, я поведу воинов вперед и не отступлюсь, пока алые следуют за мной.

— Поверь: тех, кто сбежит, будет немного, — ударило в спину замечание Повелителя ветров.

***

Ночь дышала прохладой и горьким запахом трав, пересыпалась песком под шагами часовых, чадила факелами за тонкой парусиной палатки, смеялась тихим ржанием лошадей.

Кейнот и Валгос, Вьюна и даже Кагерос — все понятливо оставили меня наедине с самим собой и невеселыми мыслями. Я все еще не мог поверить и принять происходящее. Залитая солнцем степь; сотни растерянных глаз, внезапно утративших путь; чужие слова, правильные и нужные, но чужие, срывающиеся с моих губ, — случившееся походило на кошмар, бессмысленный и беспощадный.

Я выступил против Альтэссы!

Бред. Чушь. Нелепость.

Бескомпромиссная реальность.

Издавна говорили: день — время дел, ночь — сомнений. Я был прав и одновременно не прав уже тем, что моя истина перечила лжи Совета, лжи, которую поддерживал Альтэсса северного клана, Владыка ледяного неба. Я прекрасно понимал: за сделанный сегодня выбор придется заплатить немалой кровью.