Хроники Раскола

Ни света, ни запахов, ни звуков, кроме отчаянного биения собственного пульса, тока крови по венам. Глубже. В самое сердце черноты. Прохладные объятия воды наполняли тело необычайной легкостью, словно во сне, рождали ощущение узнавания, пришедшее из бессознательной жизни младенца в чреве матери. Глубже. Пространство и время стирались, ускользали, теряли смысл. Мир растворялся во всепроникающей тьме. Я обращался бесплотным призраком. Еще глубже — до звона в ушах, до рези в легких. Боль — последняя истончающаяся нить, связавшая мое «я» с жизнью.

Шершавое прикосновение песка к пальцам, острые грани камешков на дне. Глубже уже некуда.

Разворот, резкий толчок. Осмысленное желание бороться. Тонкая грань между водой и небом расползлась как ветошь. Сияние тысяч звезд ослепило, ошеломило яркостью. Глоток воздуха ворвался внутрь живительным до муки нектаром.

Я несколько секунд лежал на спине, позволяя реке нести меня. Слушал шуршание воды. Перевернулся, резкими гребками рванул против течения, вкладывая в борьбу со стихией всю ярость и обиду на озлобившийся мир.

На берег я выбрался полностью обессиленный, рухнул, жадно хватая губами воздух, уткнувшись лбом в неприветливую землю, склоняясь в молитве неизвестно кому, прося непонятно о чем.

Минуты утекали в вечность, просачивались каплями влаги в песок.

Вдоль хребта цепкими мурашками пробежал холодок — то ли случайное дуновение ветра, то ли предчувствие надвигающейся опасности.

Я резко откатился в сторону.

Клинок, должный вонзиться мне в спину, скользнул по ребру, оставив глубокий, досадный, но неопасный порез.

В инстинктивно созданный щит врезались стрелы, взорвались, обдав руки ледяной крошкой.

Я, шатаясь, быстро поднялся на ноги, прижимая ладонь к ране. Бок ощутимо пекло. Нападавший — темная сгорбленная фигура без каких-либо знаков отличий — находился в двух шагах. Я чувствовал хищный взгляд, знал, противник не отступит.

Хаос! Попался! Убийца не использовал плетения до последней секунды, а потому я ощутил его приближение слишком поздно.

Кописы валялись непонятно где. Когти ждали в лагере. Убежать — если речь идет о жизни, не до глупых предрассудков — вряд ли получится: по пересеченной местности без обуви не поносишься. Да и на помощь звать бесполезно: не услышат!

Мысли промелькнули в голове за долю секунды, рождая понимание: влип по-крупному. Но я не ожидал (а следовало!), что Альтэсса опустится до нападения из-за угла.

Не давая мне времени прийти в себя, враг набросился снова.