Хроники Раскола

И все же она промолчала, готовая простить мне любое сумасбродство. Пусть я ценил Кадмию именно за беспрекословное повиновение, но сегодня покладистость когтя неожиданно разозлила. Ей следовало отбросить вечную выдержку, один-единственный раз высказать те мысли, что тенями мелькали в глазах, но никогда не добирались до воплощения в словах! Отчитать меня, как мать отчитывает провинившегося мальчишку, способного пострадать из-за собственных шалостей и упрямства!

Я, морщась от ломоты в висках, то ли усмехнулся, то ли скривился.

Кланы не воспитывают свободомыслие. Каждый из нас инструмент, и Кадмия просто меч в моих руках — превосходный меч, верный, исполнительный, понятливый... таким же был я сам. Был, пока судьба не свела меня с Кагеросом. Я ни на мгновение не забывал мечту о принадлежащем драконам Небе и все же временами сомневался, верно ли поступил, разрушив существующий миропорядок, привнеся в кланы независимость.

Благо это или зло?

Что хуже? Слепое подчинение приказам? Преступным, чудовищным, временами кажущимся бессмысленными? Абсолютное доверие к командирам? Убежденность: тем, кто парит выше, видно дальше — всю картину, а не отдельный фрагмент мозаики — и всякий их выбор, бесспорно, важная деталь глобального, пусть и неясного обычным драконам плана.

В подобной системе есть свои достоинства... если считать, что тот, кому принадлежит право повелевать, ошибочно ли, намеренно не ведет следующих за ним к гибели.

Другой полюс — свобода воли, желание жить согласно собственному разумению. Даже если отбросить присущий любому существу эгоизм, темное начало, временами толкающее самых праведных и добродетельных на неблаговидные поступки, если верить, что каждое деяние вызвано исключительно заботой о клане и ближних, когда сотни стремлений — правильных, ошибочных, поспешных, стихийных, разных — столкнутся друг с другом, словно цветные шарики в детской игре, родится Хаос.

Пожалуй, если существует что-то опаснее деспотии, это анархия.

Молчание затягивалось. Кадмия ждала конкретных указаний, я размышлял. Если я решу шагнуть с обрыва, воспримет ли коготь мой выбор с привычным смирением, полагая, что мне виднее? Отправится ли следом? Кейнот бы вмешался... Тьфу! Слишком часто я за последние сутки вспоминал лиса. Мы оба оказались плохими... непослушными клинками.