Зона 51. Начало

Огромные когти впились в его грудь, надавили и прошили его тело насквозь, выйдя со спины. Из канализации появилась вторая лапа, а за ней и её обладатель — нечто между человеком и жабой.

Здоровенные выпуклые глаза, склизкая бородавчатая кожа, длиннющие передние лапы и широкий беззубый рот. Вместо ног у этого нечто был кисель — медузообразные прозрачные щупальца. Оно подтянулось и подползло к хрипящему Сергеичу. Тот, захлёбываясь кровью, наставил на него ружьё и выстрелил. Не помогло. Дробь отскочила от толстой кожи чудовища — часть вернулась к Сергеичу, превращая его лицо в хорошо отбитый стейк.

Громкий звук выстрела взбесил монстра — тот заревел, вырвал у Сергеича сердце и закинул его в рот. Почавкал, отрыгнул и примерился к голове трупа.

Иван не захотел наблюдать, как монстр перекусит Сергеичем, и, воспользовавшись тем, что о нём позабыли, драпанул оттуда так, что засверкали пятки. Один раз влетел в невидимую стену и расшиб себе нос, раза два видел кубы — зеленоватый, как у дома культуры, и жёлтый. Водоросли-плесень, чёрное пятно с зубами, серебряные летающие сферы… Иван оббегал их и мчался дальше, пока не уверился, что жабоподобная тварь его не преследует.

Улицы были пустынными.

Люди либо были мертвы, либо прятались.

Иван отдышался и закричал:

— Гришка! Гришка! Ты где?

Подсознательно он понимал, что это бессмысленная затея, но в сердце тлела слабенькая надежда, что они с Гришкой ломанулись в одну сторону и сейчас из-за поворота…

Из-за поворота на него вылетел паренёк лет двенадцати, влепился ему в грудь со всей силы и повалил на землю.

Они запутались в руках и ногах и барахтались, как перевернувшиеся вверх пузом жуки. В конце концов Иван оттолкнул паренька и сам откатился в сторону, посмотрел в серые перепуганные глаза и спросил:

— Чего бежишь так, словно под тобой земля горит? — глупый вопрос, глупая попытка пошутить.

— Родители, — прохрипел паренёк, размазывая по щекам слёзы.

— Что родители? Вы попали в одну из ловушек?

— Нет, родители…

Паренёк не успел договорить. За углом раздался утробный рык, и по земле прошла вибрация, словно к ним шёл кто-то большой и тяжеловесный.

Что-то заскрежетало и грохнуло. Иван поспешно поднялся на ноги и дёрнул паренька за шиворот, но тот вдруг окаменел. Не шевельнулся, не попытался встать — в ужасе смотрел на угол здания и беззвучно плакал. Иван разозлился и потащил его за собой, как мешок с картошкой, — задницу ему, конечно, об асфальт свезёт, но зато жив останется!

Или нет.

Никто из них не останется.