Краденая магия. Часть 1

Собственными руками нож держать – сие одно, а показывать да объяснять – нет уж, увольте. Не сдюжу. Так что прошу прощения, но сделаю уж работу сам, – он мягко отстранил девицу локтем – и, о чудо, та таки послушалась! Отодвинулась разве что на полшага, но тем не менее отодвинулась!

Впрочем, мне с того было мало пользы. От дела громилу ничто более не отвлекало, и, подняв кинжал, Федор коротко полоснул лезвием, раскроив мне кожу на боку (кажется, пока только кожу) от правой подмышки почти до пояса.

Все что я мог – глухо замычать в кляп. Печально звякнули цепи.

А громила уже сделал второй разрез – наискосок от первого – и тут же второй рукой вогнал в него иглу. Всего-то на пару сантиметров, наверное, воткнул, но от боли я чуть к потолку не взлетел вместе с цепями и куском стены. Одобрительно на это кивнув, Федор с форсом крутанул кинжал в пальцах, как-то при этом ухитрившись себе их не отсечь, и сдвинулся к моему левому боку.

– Может, вынуть ему изо рта кляп? – предложил, воспользовавшись возникшей паузой, Антон Игнатьич. – Мне кажется, клиент уже хочет что-то нам сказать…

Ох, как же он был прав!

– Рано, – со знанием дела покачал головой громила. – Если не желаете выслушать, что и как он предпочел бы сделать в интимном смысле с вашей уважаемой мамашей, покойной бабкой, светлой памяти прабабкой, а также с вами лично – то пока рано.

Ну… Да, в принципе, достаточно близко к тексту изложено. До прабабки я, правда, еще как-то не дошел… Да и не первыми были бы родственники узколицего в очереди на упоминание – явными фаворитами у меня выступали семейства Федора и Миланы.

Следующие пару разрезов я перенес стоически, решив лишний раз не радовать мучителей стонами (при каждом издаваемом мной звуке на лице у Миланы вспыхивала блаженная улыбочка – и тут же гасла, чтобы зажечься вновь и вновь – поводов хватало), но когда дело снова дошло до иглы – опять не сдержался.

Вне всякого сомнения, громила хорошо представлял, как и куда именно надо колоть для должного эффекта. Тряхнуло меня так, что пушечным выстрелом у уха лопнула веревка, удерживавшая во рту кляп. Проклятая затычка, правда, вываливаться не спешила: разбухнув от слюны, она и сама по себе сидела туже некуда.