Краденая магия. Часть 2

«Тот самый перстень?!» – с замиранием сердца поинтересовался я у Фу.

«И да и нет», – буркнул фамильяр.

«В смысле?»

«Сейчас сами все поймете, сударь».

– Прошу извинить за доставленное беспокойство, молодая графиня… – вкрадчиво обратился к ней Петров-Боширов.

– Оставьте, господин поручик, – бросила Милана, подкрепив слова манерным жестом. – Я все прекрасно понимаю и готова помочь розыску, чем смогу. Задавайте скорее ваши вопросы, прошу вас!

– Вы носите перстень, молодая графиня? – тут же воспользовался полученным дозволением жандарм.

Уверен, впрочем, что к этому моменту он и сам уже заметил серебристый ободок на пальце Воронцовой.

– Да, ношу, – сделала вид, будто бы удивилась затронутой теме, девушка. Приподняв левую кисть и покрутив пальцами, она продемонстрировала украшение жандарму.

– Разрешите взглянуть поближе? – шагнул к ней Петров-Боширов.

– Простите, господин поручик, но он не снимается, – заявила Милана, тем не менее, протягивая руку с перстнем собеседнику. – Можно, конечно, отрезать палец, но, по возможности, хотелось бы этого избежать.

Довольно уже на сегодня покалеченных рук!

– С последним не могу не согласиться, молодая графиня, – кивнул Петров-Боширов, аккуратно беря ее пальцы в свои и склоняясь к перстню – словно собираясь поцеловать девице руку. Секунд пятнадцать-двадцать простоял так, замерев, затем пробормотал: – Прошу, прощения, еще минуту… – после чего свободной рукой выудил из кармана своего мундира нечто, напоминающее лупу – а может, и впрямь лупу, круглую, на длинной ручке – и принялся изучать перстень через выгнутое стекло.

Воронцова терпеливо ждала, пока жандарм вдоволь насмотрится, разве что губы недовольно скривила, и то не сразу.

– Слепок духа? – спросил жандарм, наконец отпуская руку девицы и пряча свою «лупу».

– Фамильная реликвия, – заявила Милана.

– Ну, разумеется, – вроде бы вполне устроил такой ответ Петрова-Боширова, хотя я, например, так и не понял, «да» это было или «нет». – И давно вы ее носите, молодая графиня?

– С семи лет. Раньше перстень можно было свободно снимать и надевать, но потом он врос, – пояснила Воронцова.

– Но если вы все же настаиваете – я отрежу палец. Разве что попрошу вас о любезности приживить мне его назад.

«Самого себя исцелить крайне трудно, зачастую – невозможно», – пояснил мне Фу, хоть я его и не спрашивал.

– Также, если угодно, готова открыть ауру для сканирования, – спокойно продолжила между тем Милана, вызвав этими словами очередной приступ трясучки у Алексеева.