Хроники Двенадцати Миров: Три Воителя

Трещины там шириной уже в два моих пальца! Не знаю, из чего делали строители башни цемент, однако могу сказать наверняка, что без чар тут не обошлось. Но даже такие могущественные чары не спасут башню. Мы выдержали уже... сколько атак? Десять, двенадцать? Здесь жарко, как в пекле, а значит, башня сохраняет жар пламени внутри камня. Но в какой-то момент она не выдержит и расколется.

Рокстон был прав – внутри башни было жарко, и жар этот только ухудшал состояние бойцов. Это было одной из причин, по которым Кеннету не терпелось выйти наружу.

- Башня выдержит еще одну-две атаки, - уверенно заявил Кеннет, - а после падет. Если мы останемся внутри, то падет она нам на головы. И тогда мы уже ничего не сможем сделать. Но если выйдем…

- То нужно делать это сейчас, ночью, - перебил его Рокстон, - в сумерках маги точно не смогут прицелиться в нас как следует.

- А вот ящеры вполне могут нас разглядеть, - заметил Ален, - мы ведь до сих пор не знаем, на что эти твари способны.

- Тем не менее, одной потенциальной помехой у нас меньше. Наша главная задача – максимально ослабить противника. Сделать все, чтобы помочь Кервинхольну выстоять. Ящеры – безмозглое мясо, они сами лезут на мечи и копья. Но вот если мы убьем хотя бы одного мага, то это будет настоящей помощью. Скольких теф-раагов мы насчитали, Рокстон? С десяток?

- Было сложно их считать, пока они обстреливали нас огнем, - ухмыльнулся старый разведчик, - но уже погибшие ребята говорили, что этих гадов не больше восьми.

Стражи, все как один, хмурились. Кеннет понимал, что они всё прекрасно осознают, но покидать свой пост не хотят – из упрямства и из страха. Кроме того, в душе каждого из них до сих пор теплилась обманчивым и ярким огоньком надежда…

«Надежда заглушает голос разума. Кажется, так Ингард говорил».

- Есть, конечно, и другой путь, – сказал Кеннет медленно, глядя на Рокстона, - который, возможно, устроит всех.

Старик сделал вид, что не удивился его словам, но его брови все же невольно дернулись.

- Тот, кто хочет остаться защищать башню, пусть остается. Заодно присмотрит за ранеными. Но те, кто пойдет вместе со мной, сюда больше не вернутся.

На некоторое время в душном, пропитанном трупной вонью воздухе повисла тяжелая тягучая тишина.