Хроники Двенадцати Миров: Три Воителя

Наконец один из стражников негромко произнес:

- Я останусь.

- Кто еще? – гаркнул Рокстон.

- Я, - спокойно ответил воин по имени Дэнни, который яро желал удерживать башню и дальше.

«Удачи ему в этом».

- И я, - несколько робко вскинул руку Ронни.

И снова воцарилась тишина – не высказавшиеся бойцы судорожно думали, решали, выбирали…

- Итак, - подытожил после затянувшейся паузы Кеннет, - останутся здесь трое. Что же, господа, это ваш выбор, и я уважаю его. Правильно ли я понимаю, что все остальные желают отправиться с нами на миссию, которую смело можно назвать самоубийственной?

- Про нас вы знаете, сэр, - просто и ясно ответил Ален, - мы с парнями пошли за вами, чтобы защитить наш родной Кервинхольн.

Ради этого мы отступились от своих золотых эполет и черных камзолов. Ушли из Корпуса.

- Да, именно так, - подхватил Рик, - вы правильно сделали, что повели нас в бой. Дороги назад для нас теперь нет, и мы пойдем за вами даже в пекло, если у нас будет хоть небольшой шанс тем самым помочь родным, оставшимся в крепости.

- А шанс у нас есть, - скромно добавил Грейс, - мы же все-таки профессионалы.

Рокстон одобрительно ухмыльнулся.

- Мы тоже пойдем за вами, - пообещал Милтон, имея в виду себя и своих друзей-стрелков, Джека и Ройса. - А сидеть здесь и глотать пыль нам всем уже осточертело.

- Спасибо за поддержку, парни, - сказал Кеннет, – предлагаю выдвигаться немедленно. Даю всем десять минут на подготовку.

Ночь с любопытством следила за ними через узкие бойницы башни. Прохладный туман опускался на землю, поджидая тех, кто решил покинуть ловушку до того, как она захлопнется окончательно.

- И все-таки, господин Кеннет, это безумие, - негромко сказал Ален, приблизившись к своему командиру, - чистой воды безумие.

- Знаю, Ален. Но спасибо, что напомнил.

Ален кивнул и улыбнулся – улыбкой человека, идущего на эшафот.

6

Комната, в которую вошел Крюк, освещалась шестью магическими факелами, парившими где-то под высоким потолком.

Они давали ярко-синий пульсирующий свет, благодаря которому и без того жуткая комната приобретала еще более загадочный и пугающий вид. Огромное окно, выходившее на фамильное кладбище, было скрыто за тяжелыми плотными шторами болотно-зеленого цвета с золотой бахромой. Стены были покрыты серебристыми шелковыми обоями, которые чудом уцелели и не оказались испорчены временем и сыростью.