Стрелы лесного бога

- Пришла пора старым сказкам стать частью великой злой силы, великий хранитель! – прокричал ученый, извлекая из своей сумки несколько бутылочек. После этого жадно приложился к каждой, осушил их, осторожно убрал склянки в сумки и положил их на землю.

- Время – не твое дело, темная тварь. Да и в лесу нашем тебе и таким как ты нечего делать.

- Ошибаешься. Теперь вы должны присоединиться к нам. В новом мире таким как вы места нет и не будет, а значит…

Огромный разъяренный медведь появился из ниоткуда прямо перед Велем, гордо стоявшем посреди поляны, и ударил тяжелой лапой… но силуэт ученого растворился во мраке; когти прошли сквозь зыбкий мираж из пыли и памяти.

- Ты слишком долго плутал по мирам грез, хранитель!

Все произошло настолько быстро, что Бурегор толком ничего не смог рассмотреть; заметил лишь только, как Вель оказался верхом на медведе и начал неистово рвать его шкуру и алую плоть голыми руками. Рев старого медведя превратился в жалобный крик; вместе с ним застонал и лес.

- Что вы делаете? Прекратите! – дровосек хотел двинуться с места, но не смог.

- Ты слишком ослаб, хранитель! – дико кричал Вель, и голос его звучал громом в небе, и молнии озаряли озлобленное лицо, в котором обнажилось куда больше зверского, чем в исполинском медведе, которого он терзал.

Внезапно в этом хаосе отвратительной битвы раздалась звонкая трель, песнь пущенной кем-то стрелы, и ученый свалился с медведя; тот уже истекал кровью и не мог даже двинуться с места.

- Уходите отсюда, вы оба! Никто в этом лесу больше не пострадает из-за вашего колдовства и вашей кровожадности!

Бурегор вскинул голову.

Высокий и широкоплечий, под сенью могучих деревьев стоял тот, что когда-то был Ломакой; лицо его горело воинственной строгостью. В руках похищенный лесом держал лук, на тетиву которого уже наложил стрелу.

- Следующая полетит в тебя! Уходите!

- Бурегор! Убей медведя! – приказал Вель голосом громовержца.

Молодой дровосек хотел было возразить, но топор в его руках внезапно задрожал и сам потянул хозяина вперед, к новой казни.

Поверженный бог тяжело дышал и истекал сверкающей в лунном свете кровью, не способный сопротивляться.

- Нет! – уцепившись обеими руками за рукоять и упершись ногами в землю, Бурегор пытался помешать топору; над головой просвистела стрела, от которой пришлось уклониться; он невольно ослабил хватку и тогда…

Острие просвистело, ударилось в крепкую лобную кость – та глухо чавкнула и почти сразу выплюнула ненавистное железо, почерневшее и искореженное.