Кровь на песке

– Нет, нет! – прокричал я сквозь сон. – Уходите! Спасайтесь!

Видение быстро растаяло. Я так и не увидел, чем кончилась великая битва, но, судя по всему, конец ее был предсказуем и печален. Некоторое время я еще лежал во мраке своего подземного узилища, думая о том, что скоро мне предстоит выйти на Арену, будучи больным и истощенным, и эта паническая мысль больно давила на череп изнутри.

Остаток той ночи сон был тревожным и прерывистым, но если меня и посещали в те часы какие-то кошмары, то под утро я их не вспомнил.

6

Это случилось за день до того, как мне предстояло выйти на свой первый бой. Дверь камеры внезапно распахнулась; в ожидании увидеть уже привычное лицо человека, приносившего мне пищу утром и вечером, я повернулся, но у порога возник совсем не стражник.

– Доброе утро, Марк, – сказал мне Квинт Аттиан, наместник Императора и смотритель Арены. – Надеюсь, ты не откажешься от разговора со мной?

Я был поражен – что забыл этот человек в моей рабской конуре, полной позора и отчаяния?

– Не откажусь, – ответил я сипло и почувствовал, что горло мое сильно пересохло после жарких ночных объятий болезни.

– Следуй за мной.

Наместник вышел из камеры, и я, пошатываясь, последовал за ним. Мы поднялись на внешний уровень Арены – тот, что расположен над песком – и двинулись в путь по длинному коридору, ведущему из северной части строения в западную.

– Ты жутко выглядишь, Марк, – сказал Аттиан самым будничным тоном, – очевидно, ты болен. Тебя здесь не лечат?

«Ты и сам выглядишь не лучше, наместник» – подумал я угрюмо.

Кожа смотрителя Арены была бледной и угрястой, последние клочки волос сиротливо прятались у затылка и за ушами, глаза слезились и казались болезненно–желтыми… да и тело под роскошной багряной туникой совсем не казалось крепким и здоровым.

– Неужели на Арене есть лекари? – сказал я. – Мне казалось, меня бросили сюда умирать.

Аттиан не ответил, но как–то странно поморщился, словно я напомнил ему о чем–то, чего он вспоминать совсем не хотел.

– Мы почти пришли.

В западной части Арены располагались самые лучшие жилые комнаты, занимаемые немногочисленными бойцами–ветеранами, чьи хозяева зарабатывали на их боях большие деньги, и рудиариями – воинами, сумевшими заслужить себе свободу и бившимися на Арене ради славы, денег и ради самой битвы.

– Проходи и садись.

Мы оказались в просторном помещении с огромными квадратными окнами, через которые струился благодатный свет.