Дикарка у варваров. Песнь Сумерек

— Налейте ему айрага!

— Спасибо, но я не пью, мне ещё нет восемнадцати, — вежливо отказалась я.

Брови кагана поползли вверх.

— И что?

— Лицам до восемнадцати лет употребление алкоголя запрещено законом, — отчеканила я и, увидев выражение обрюзгшего лица, добавила:

— В моей стране.

— Ты сейчас не в своей стране, так что пей, — он кивнул на поставленную передо мной чашу. — В моей стране гость, отказывающийся от угощения, оскорбляет хозяина.

— Если так... За хозяина! — подняв чашу, я поднесла её ко рту и сделала глоток.

Вкус так себе — кисловато-сладкий, в принципе, освежающий, но не настолько, чтобы хлебать это до умопомрачения. И уж точно не на завтрак.

— Ничего так, — я отставила чашу.

— Напитки твоей родины больше тебе по вкусу?

— Да, — кивнула я.

— Но сейчас ты здесь, так что придётся привыкать к этим! — подхватив свою чашу, каган осушил её и махнул рукой, чтобы налили ещё. — Как тебе жизнь в моём дворце?

— Нравится, — почтительно проговорила я.

— А занятия?

— Тоже.

— Что-то ты неразговорчив, — он отхлебнул из чаши.

— Сейчас просто сказать нечего. Занятия мне нравятся — особенно верховая езда...

— Хотя, сев на коня в первый раз, ты слетел на землю вместе с седлом?

Вот оно! Сейчас точно перейдёт к моей позиционной войне с его отпрыском! Но я не подала вида и кивнула:

— Да, несмотря на это.

— Как это получилось? Плохо затянули подпругу?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Седлал коня не я.

В хитрых глазках кагана мелькнул едва заметный огонёк.

— Как принял тебя мой сын?

— Как принц, — улыбнулась я.

Если это — словесное состязание, толстый хан может сразу отнести себя к проигравшим. Имея такого учителя, как Фа Хи, который бы наверняка переспорил даже моего отца, я выйду победительницей из любой перепалки. Каган понял мою игру и сощурил глаза.

— В последнее время у Тургэна стали часто появлятся ссадины и синяки. Он не говорит, откуда они, но... — хан ханов красноречиво замолчал.

— Хочешь, чтобы я оберегал его от увечий? — предложила я.

— Любой подданный обязан оберегать своего принца.

— До сих пор я считал себя гостем. Но, конечно, могу оберегать принца, если об этом попросит оказавший гостеприимство хозяин.

— А ты дерзок, парень, — по губам кагана промелькнула улыбка. — Мне это нравится, но не переходи допустимых границ.

— Пока они мне неизвестны, — вздохнула я. — Если какую-то и перейду, то только по незнанию.