Дикарка у варваров. Песнь Сумерек

Речь оказалась короткой, но встречена была с восторгом, и я снова не удержалась от шпильки:

— А твой отец — прирождённый оратор!

Шона только легонько меня толкнул.

— Т-ш-ш, сейчас он выпустит сокола, и по его полёту станет ясно, будет ли поход удачным.

— А сокол откуда знает? — хрюкнула я.

— Это — гадание по полёту птицы, — проговорил Шона тоном, будто объяснял ребёнку, что еду едят, а воду пьют. — В твоей стране так не делают?

— Вот уже тысячелетия два, как перестали, — снова хрюкнула я.

— У нас в это верят. Смотри!

Каган снял с "вещего" сокола колпачок, и тот взмыл в небо, крутанулся раз-другой и спикировал вниз — к типу в нелепом головном уборе, украшенном рогами.

В руке тот держал крыло какой-то птицы — именно к этой "добыче" и спикировал Сокол Войны.

— Это — Нергуи, самый известный боо[1] в Астае, — снова зашептал Шона мне на ухо. — Он умеет читать будущее по звёздам и понимает знамения. Сейчас скажет, сулит ли поход победу!

Шаман что-то забормотал, и по рядам «верующих» пронёсся радостный вздох.

— Знамение — удачно, — «перевёл» мне Шона. — Они отправляются немедленно и вернутся с победой!

— Если сокол не соврал, — невозмутимо возразила я. — У нас говорят, к любому гаданию лапу прикладывают демоны. Кто поручится, что они и сейчас не расстарались? Махнули в воздухе чем-нибудь невидимым — и сокол полетел, куда изначально лететь не собирался.

— Не говори так, — поёжился Шона. — От твоих рассказов по коже будто порыв ледяного ветра пронёсся. И в такое у вас верят?

— Среди всего прочего, — едва удерживаясь, чтобы не захихикать, кивнула я.

И тут же забыла о весёлости — мимо, гордо выпрямившись в седле, прогарцевал Бяслаг-нойон. Не знаю, что заставило его обернуться, но на мгновение наши взгляды встретились, и по губам моего врага пробежала неприятная ухмылка.

— Бяслаг-нойон тебя узнал, — тут же покосился на меня Шона. — Правда, что ты грозил ему гневом своих богов?

— И не только моих, — зло усмехнулась я. — Здесь смотреть больше не на что. Может, теперь прогуляемся на конях в степь?

Лучше бы не приходила смотреть, как Бяслаг-нойон отправляется на войну.

Теперь моя месть казалась несбыточной, и я испытывала такое же чувство бессилия, как и во время нападения на монастырь.

— Хочешь, посостязаемся в скорости? — предложил Шона.

— Идёт! Если выиграю, расскажешь о своей матери, — прищурилась я.

Шона тоже сощурил глаза.

— Для чего тебе это знать?

— Чтобы лучше понять тебя, — соврала я — на самом деле мною двигало банальное любопытство.