Дикарка у варваров. Песнь Сумерек

На ступеньках перед троном на цветных подушках расположились несколько разодетых в шелка халху — видимо, особы приближённые к кагану. Но их толком не рассмотрела — в сознании прозвучал повелительный голос Фа Хи:

— Опусти глаза.

И я нехотя повиновалась. Пленивший нас главарь, поклонился и начал что-то втолковывать кагану на очень неблагозвучном языке, но каган прервал его коротким, похожим на хрюканье звуком и обратился по-китайски к Фа Хи:

— Бяслаг говорит, ты один убил тридцать моих солдат.

— Если Бяслаг говорит, значит, так и есть, — спокойно ответил мой учитель.

— Осторожее, монах!

Каган, подался вперёд на своём троне — я и не заметила, как снова уставилась на него. Неприятное обрюзгшее лицо, лысая макушка, но почему-то не сбритая "чёлка" на лбу и длинные волосы, заплетённые над ушами в две косички, свёрнутые в кольца и украшенные нитками жемчуга. Истинный властелин диких кочевников!

— Будь на моём месте менее снисходительный повелитель, твой язык уже лежал бы у меня на ладони, — запальчиво проговорил он.

Фа Хи ничего не ответил, и каган, откинувшись на спинку трона, скосил глаза на меня.

— А это?

— Один из моих учеников, — ровно проговорил Фа Хи. — Торговцы-латиняне, среди которых был и отец этого мальчика, останавливались в монастыре несколько месяцев назад. Мальчик захворал лихорадкой, и его оставили на наше попечение, опасаясь, что дорога его убьёт.

— Латиняне, — каган посмотрел на меня внимательнее. — К моему трону приходят представители всех народов, в том числе и латиняне.

Фа Хи уже открыл рот, собираясь ответить за меня, но я его опередила:

— Марко Поло.

Фа Хи едва слышно выдохнул, а каган продолжил допрос:

— Откуда ты родом?

— Из Венеции.

Надеюсь, с географией местной Европы этот расфранченный дикарь знаком не настолько хорошо, чтобы поймать меня на вранье, если в этой реальности Венеции не существует.

— Венеции? — он озадаченно наморщил лоб. — О таком селении не слышал.

— Селении! — фыркнула я. — Это — город на воде, очень красивый и необычный. По его улицам передвигаются не на маш... лошадях, а на лодках.

— Красивый? — переспросил каган. — Красивее, чем моя столица?

— Да, — не задумываясь, ответила я. — И намного.

По рядам присутствующих пронёсся ропот, а в моём сознании прозвучал предостерегающий голос Фа Хи:

— Не говори больше ничего.

Но каган, переглянувшись с ханшей, усмехнулся:

— А юнец — смел. Может, даже слишком.