Дикарка у варваров. Песнь Сумерек

— Значит, и я больше не смогу поговорить с родителями? — ужаснулась я.

— Твоя связь с породившим тебя миром — иная, — возразил Фа Хи. — Она останется неизменной, даже если халху полностью разрушат нашу империю.

— Ненавижу их, — процедила я.

— Ненавидеть весь народ из-за одного кровожадного полководца — неразумно, — снова возразил Фа Хи. — А теперь — отдохни.

Повалившись на охапку трав, я послушно закрыла глаза и, чувстуя, как они снова наполняются слезами, мысленно пожелала:

— Спокойной ночи, гэгэ...

[1] Темник — командующий туменом, наиболее крупной единицей монгольского войска, равной десяти тысячам всадников.

[2] Нойоны — предводители древних монгольских родов, представители аристократической знати, особо приближённые к хану.

Глава 8

Насчёт еды Фа Хи переживал напрасно. Я проспала весь остаток дня и ночь, а наутро подскочила от скрипа ключа и лязга двери нашей распахнувшейся «клетки». Нам снова одели на руки цепи и поволокли... обратно в тронный зал. В этот раз он был пуст, если не считать нескольких стражников и развалившегося на троне кагана.

— Твоя святыня разрушена и возвращаться тебе некуда, монах, — без предисловий начал он. — Я хочу, чтобы ты остался здесь. Твои умения велики. Научи своим секретам моих военных министров, и он, — каган кивнул на меня, — будет жить.

По лицу моего учителя мелькнула усмешка.

— Научить секретам, чтобы ты использовал их против моего же народа? Для этого нужно больше, чем просто обещание жизни. Мой ученик должен получить полную неприкосновенность, достойное жильё, и я буду продолжать обучать его.

Каган расхохотался.

— Теперь вижу, от кого этот юнец научился дерзости!

— У него она — врождённая, обучать ей не было необходимости, — спокойно возразил Фа Хи. — И снисхождение к его манерам — тоже условие моего согласия на рабство.

Я ошеломлённо смотрела на учителя. Обучать врагов исконному искусству его народа — и он идёт на это... ради меня? Каган махнул рукой, будто слова Фа Хи очень его развеселили.

— Не рабства, монах. Службы, которую многие почли бы за честь. Но у вас, даосов, другие понятия, я это принимаю. И рад, что ты ценишь жизнь этого юнца, и мне не придётся его убивать. Парень кажется способным и смелым, такие мне нужны. Его учителем будешь не только ты. Величайшие мастера, наставники моих сыновей и сыновей моих министров, будут и его наставниками. Он обучится верховой езде, охоте и стрельбе из лука, языкам и письму.