Жертва (ОИ-6)

И как теперь все проблемы и кривотолки уладить?

Ну и после огромных колебаний и сомнений, а на следующий день после беседы с потерпевшей пришли к выводу, что следует Бьянке постепенно пристраивать под крыло Виктора Алпейци. Тем более что самая важная легенда, совмещённая с другой личиной пока держалась очень крепко. Сходились и все причины, поводы для перевода пострадавшей девушки в императорский дворец: заслужила, оправдала доверие, готова точно так же броситься на защиту и самого императора. А значит, достойна более высокой должности при дворе.

Например личного секретаря Первого Рыцаря. Чем не пост, для начинающей шабены с невзрачной пока ещё внешностью? Тем более что женщина, кол всему прочему, инвалид. Может инвалидом так до конца жизни и останется?

А ещё раньше пустили впереди пострадавшей слушок, что награждённая повышением героиня успела, будучи в экипаже «Лунного», и в постели отличиться. Кто отец, не особо уточнялось, только и говорили, что кто-то из офицеров, но ни народ, ни рыцарей, ни прочих придворных подобная мелочь уже не интересовала.

Все сразу понимали: несмотря на протекцию самого Загребного, несчастная девица если и пробудет возле императора, то лишь до момента разрешения от беременности. После чего получит приличную пенсию, да будет радоваться жизни на дальней околице столицы. А уж мысли, что Виктор Алпейци сможет посмотреть на покалеченную иначе, чем на секретаря – вообще в голове не укладывалась.

Вот так прихрамывающая на левую ногу Бьянка и вернулась во дворец.

Правда, изначально не узнав итальянку под изменённой внешностью, Виктор отца чуть больным не посчитал:

- Па, ты чего творишь? При всей твоей доброте – это уже слишком! Да я ей сам дам денег и отправлю на пенсию…

- Дело не в том…

- Да у меня и без того верных людей сейчас в окружении хватает!

- Лишний человек тоже не помешает…

- Так ведь она ещё и страшная, как…!

- Тем лучше. Будет отпугивать от тебя всяких особо надоедливых просителей.

- А-а-а, - стал немного успокаиваться сын.

– Так бы сразу и сказал.

Потом он конечно ещё сильней кричал, когда узнал всю правду, но остыл и простил быстро: личная секретарь по официальному мнению спала в смежной комнате, а неофициально - уже в постели с императором. И наличие протеза вместо ноги ни ей, ни первому лицу государства нисколько не мешало.

Но все эти перипетии, волнения и срывы довольно сильно сказались на усложнении отношений между младшим сыном и отцом.