Летописи Белогорья. Ведун. Книга 2.

Ну, а ежели, скажи на милость, выйдет так, что не примет моя ватага твоего лекаря, на ножи его посадит, да на корм рыбам отправит? А? что тогда, с кого будет спрос?

- И о том, почтенный кормчий, ты тоже не печалься. Это, я тебе скажу, такой лекарь, что и с этим вопросом, ежели такая надобность возникнет, то он тоже разберется. Он, на моих глазах, в одиночку, истребил самого Лиходея, а с ним и еще сотню его ухорезов в придачу, так что лучше скажи своим ватажникам, чтобы держали с ним ухо востро, не шалили, а не то, не ровен час, и вовсе без ушей останутся.

Вадим посмотрел на сникшего, растерянного и подавленного Рыбаря и, уже теплее, добавил:

- Поверь мне, если бы я мог довериться кому-то другому, то уж верно не стал бы тебя, мой старый друг, беспокоить. Не за себя – за сына радею! Ведь тех мест никто лучше тебя не знает! Потому и не приказываю тебе, а прошу: «Помоги мне, сделай милость!» Как старого товарища прошу. Исполни мою просьбу – и я твой должник!

- Да что там, - расчувствовался Премысл, - в путь, так в путь: двум смертям не бывать, а одной не миновать! Посмотрим, из какого теста слеплен твой лекарь!

- Добро! – отлегло от сердца у Вадима, - Скажи ватажникам, что я плачу каждому гребцу по золотому, твоему помощнику - Буеславу – десять золотых, ну, а тебе – все остальное.

А как вернетесь в Растов, то зимовать можете в моих доках.

С этими словами он выложил на сандаловый стол, глухо звякнувший тяжелый кожаный кошель. Наметанный глаз Рыбаря сразу же определил, что в том кошеле золота столько, что хватит на три такие старые посудины, как его «Счастливая щука».

Это было слишком много за такую поездку, и сердце старого ватажника глухо заныло в предвкушении грядущих больших неприятностей.

К третьим петухам все уже было готово. Управляющий, несмотря на столь ранний час, как будто бы поджидал Рыбаря на пристани и не успел тот еще протянуть ему пергамент, как уже повсюду засуетились артельщики и пока его старый и верный помощник Буеслав собирал ватагу по домам, да портовым притонам, все необходимое для похода было уже загружено.

Даже новый парус и снасти, которые, «во избежание неизбежных на водах случайностей», запросил не в меру разохотившийся Рыбарь, и те были, без всяких возражений, ему доставлены и аккуратно сложены в трюме возле мачты. Там же уже зябко жались, сонно переминаясь с ноги на ногу, заспанные, полутрезвые и ничего не понимающие ватажники, подбадриваемые отборной бранью, вперемешку с дружескими оплеухами, медведеподобного Буеслава.